Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

Царский месяцеслов

 

30 декабря
Прор. Даниила и трех отроков: Анании, Азарии и Мисаила (600 г. до Р. Х.).

17/30. Прор. Даниила и трех отроков: Анании, Азарии и Мисаила (600 г. до Р. Х.).

Убиение Друга Царственных Мучеников Григория Ефимовича Распутина Новых (1916). 

Крестьянин с. Покровского Тобольской губернии, приобретший широкую известность как старец и целитель. Царственные Мученики называли его «Наш Друг» и «Божий человек». Он буквально спасал своими молитвами Наследника Престола Цесаревича Алексия, в то время как современная медицина не в силах была ничем помочь.

Дочь Г. Е. Распутина Матрена в 1919 г. свидетельствовала на следствии по цареубийству: «До сближения моего отца с Царской Семьей вся наша семья вела самый простой образ жизни крестьянской семьи. [...] В жизни моего отца, когда я была еще маленькой девочкой, что-то произошло, что изменило совершенно всю его, а впоследствии и нашу жизнь. Раньше отец жил, как все крестьяне, занимаясь хозяйством. Вдруг он оставил семью и ушел странствовать. Должно быть, что-то произошло у него в душе: он перестал пить, курить и есть мясо и ушел из дома. [...] Я помню, что, когда отец вернулся домой, мама не сразу его узнала. С того времени отец бросил крестьянство и стал ходить пешком по всей России, посещая Святые места. Кажется, у него была мысль уйти в монастырь, но потом он эту мысль оставил. Он говорил, что ему не по душе монастырская жизнь, что монахи не блюдут нравственности и что лучше спасаться в мiре. Ходил он везде, бывая в Иерусалиме, на Афонах, в Киеве, на Белых Горах, в Москве. [...] После знакомства с Царской Семьей отец перестал странствовать. У него установились близкие отношения с Царской Семьей, и он стал, по большей части, проживать в Петрограде, имея постоянное общение с Царской Семьей. Я клятвенно могу удостоверить, что причиной сближения отца с Царской Семьей были его личные душевные свойства и как одна из самых главных причин - болезнь Алексея Николаевича. Отец молился о Его выздоровлении и его молитва приносила облегчение Наследнику. [...] Свою личную жизнь, свои вкусы, свой уклад жизни отец нисколько не изменил после приближения к Царской Семье. Он ходил в русской рубашке, русских шароварах, заправляя их в сапоги, и в поддевках. Мяса он не ел до самой своей смерти. [...] Вставал он всегда рано и шел обязательно к ранней обедне. После этого он приходил домой и пил чай с черными сухарями или кренделями. Тут же после чая приходили просители, и на них уходил целый день отца. Правильного распорядка дня не было. Собственно, весь день уходил у него на просителей, и он принимал всех и всегда. По вечерам он проводил время с нами, если его никуда не вызывали. [...] К нему обращались очень многие с очень разнообразными просьбами: его просили о местах, о помиловании разных лиц, сидевших в тюрьмах. Вот, главным образом, с такого рода просьбами и обращались к нему. Ему разные лица давали деньги, но очень многие и просили у него денег. Никогда никому в денежных просьбах не отказывал. Он действительно одной рукой брал, а другой раздавал. Обращались к нему и за духовной помощью: просили совета, жаловались на тяжелую душевную жизнь. Он давал советы, старался помочь душевно, как мог. Он часто беседовал с нами о Боге. Он говорил, что Бог это утешение в жизни, но что нужно уметь молиться для того, чтобы получить это утешение. Чтобы молитва дошла до Бога, нужно во время молитвы всецело отдаваться вере в Бога и гнать от себя все другие мысли. Он говорил, что молиться не каждый может и что это трудно. Он часто постился и заставлял поститься нас. В пост он ел одни сухари и строго соблюдал его. Он говорил, что посты установлены вовсе не для здоровья, как говорят ученые люди, а для спасения души. Никаких приемов гипнотизма отец в действительности не знал. Он, как был простым мужиком от рождения, таким и остался до самой смерти. [...] Как я уже говорила, уходя странствовать, он бросил пить. Но в Петрограде он снова вернулся к вину и пил много. [...] Царская Семья знала, что он пьет, и осуждала его за это. Говорили ему об этом и мы. Всегда для всех у него был один ответ: «Не могу запить того, что будет после». Мысль его заключалась в том, что он ждал чего-то худого для родины в будущем [...] Пьяный он любил плясать русскую и плясал замечательно хорошо. Вообще вино на него действовало не так, как на других. Он не терял разума, не делался от вина грубым, злым, а делался как бы более одухотворенным. Все, что писалось в газетах в революцию про его разврат, - клевета. Отец не знал никаких женщин, кроме мамы, и любил одну ее. Мы до его смерти не были с сестрой Варей ни разу во дворце. Мы встречались с Государыней и Великими Княжнами у Анны Александровны Вырубовой. Государыня с уважением относилась к отцу, высказывая веру в силу его молитвы. Отец любил Царскую Семью и был предан Ей. Он всегда хорошо и задушевно отзывался о Них. Но он ставил Государю в недостаток Его доброту и говорил про Государя, что Он «больно добр и прост». [...] Отец был горячим противником войны с Германией. Когда состоялось объявление войны, он, раненный Хионией Гусевой*, лежал тогда в Тюмени, Государь присылал ему много телеграмм, прося у него совета и указывая, что министры уговаривают Его начать войну. Отец всемерно советовал Государю в своих ответных телеграммах «крепиться» и войны не объявлять. Я была тогда сама около отца и видела, как телеграммы Государя, так и ответные телеграммы отца. Отец тогда говорил, что мы не можем воевать с Германией; что мы не готовы к войне с ней; что с ней, как с сильной державой, нужно дружить, а не воевать. Это его тогда так сильно расстроило, что у него открылось кровотечение раны. Неправда то, что писали про отца, будто бы он стоял во время войны за мир с Германией. Он говорил нам с сестрой: «Меня тогда не послушались, теперь ничего сделать нельзя». [...] Называл он Государя - «Папой», Государыню - «Мамой». Он это объяснял тем, что Они Отец и Мать народа. [...] У отца было много врагов. Его часто бранили в газетах. Мы иногда говорили ему, почему он при его влиянии не заставит их замолчать. Он всегда отвечал: «Я знаю, какой я. И близкие это знают. А с ними сосчитаемся на том свете».

Распутин был убит в результате заговора. Вскрытие его тела, по настоянию Императрицы, проводил проф. кафедры судебно-медицинской экспертизы Петроградской медицинской академии Д. Н. Косоротов, доказавший свою неподкупность экспертизой по делу Бейлиса (этот акт, среди прочих секретных документов, был уничтожен Императрицей в первые дни революции). Оказалось, что после безуспешных попыток отравить, задушить, зарезать, застрелить, «изверги» (выражение Государя) утопили, затолкав связанного Распутина в прорубь под лед. Бог помог там ему освободить правую руку, пальцы которой оказались сложены для крестного знамения. «Вскрытие показало, - свидетельствовала Ю. А. Ден, - что когда старца бросили в Неву, он был еще жив».

Тело Г. Е. Распутина было найдено 19 декабря. и помещено в Чесменскую богадельню, расположенную в 5 километрах от Петрограда по дороге в Царское Село. Чин погребения был совершен 21 декабря в Чесменской богадельне для инвалидов-ветеранов войн епископом Исидором, настоятелем Тюменского Свято-Троицкого монастыря. Храмовая утварь в церкви во имя Рождества Христова при Чесменской богадельне, построенной в 1811-1812 гг. (освящена 11.12.1812), происходила из бывшей походной церкви Царя Алексея Михайловича и Императора Петра I. Образы из иконостаса из бывшей походной церкви Русских Царей были вышиты золотом, серебром и различными шелками при Царе Феодоре Иоанновиче в 1590 г. Справа от царских врат находилась икона вмч. Феодора Стратилата и вмц. Ирины (в память о Царе Феодоре Иоанновиче и его супруге); слева - Тихвинской иконы Божией Матери и Успения Богородицы. На северных вратах был изображен благоразумный разбойник Раф. В храм были переданы также вышитые супругой Государя Павла I Императрицей Марией Феодоровной иконы: апостола Петра и Марии Магдалины. Сразу же после революции церковь была закрыта, а все три часовни, существовавшие при богадельне, - уничтожены.

Предание земле Г. Е. Распутина состоялось в тот же день, 21 декабря под алтарем будущего храма на территории строящегося Вырубовой Свято-Серафимовского лазарета в Царскосельском парке.

Государь записал в дневнике: «В 9 час. поехали всей семьей мимо здания фотографии и направо к полю, где присутствовали при грустной картине: гроб с телом незабвенного Григория, убитого в ночь на 17-е дек. извергами в доме Ф. Юсупова, кот. стоял уже опущенным в могилу. О. Ал. Васильев отслужил литию, после чего мы вернулись домой...» Предание земле, пишет староста Феодоровского собора в Царском Селе полковник Д. Н. Ломан, «совершилось духовником отцом Александром Васильевым и иеромонахом из Вырубовского лазарета. Певчих не было, пел причетник из Феодоровского собора Ищенко. Накануне отец Васильев сообщил, что ему отдано распоряжение совершить предание земле Распутина, для чего он приедет из Петрограда ночевать в Царское Село, а утром заедет в собор за причетником и ризами... На другой день отец Васильев заехал в собор, где поджидал его я, и мы вместе поехали к Серафимовскому убежищу, на то место, где предполагалось воздвигнуть храм. Не доезжая до самого места, отец Васильев ушел к месту предания земле (гроб стоял уже в яме)... До прибытия Царской Семьи я подходил к самой могиле и видел металлический гроб». На груди убитого была положена икона, привезенная из поездки Царицы-Мученицы в Новгород в декабре 1916 г. На задней стороне иконы стояли росписи Царицы, четырех ее дочерей и А. А. Вырубовой».

Из дневника Вел. Княжны Ольги Николаевны 1916 г.: «Суббота 17 Декабря. [...] Отец Григорий с ночи пропал. Ищут везде. Ужасно тяжело. Были у всенощной здесь дома. Веч[ером] Мама, Аня [Вырубова] исповедывались. Лили Ден была. [...] Почти до 12 ч. сидели. Все ждали телефона от Калинина и т. д. Спали 4 вместе. Боже, помоги. Воскресенье 18-го Декабря. В 9 ч. здесь обедня. Мама и Аня причащались. Она живет у нас в доме. Т. к. Мама за нее боится. [...] Настроение самое тяжелое. - Т[атьяна] и я спали с Мамой. Я на койке Папы, а она на кушетке. Все-таки уютней. Понедельник 19-го Декабря. [...] Окончательно узнали, что Отец Григорий убит, должно быть Дмитрием, и брошен с моста у Крестовского. Его нашли в воде. Как тяжело и писать не стоит. Сидели и пили чай с Лили и Аней и все время чувствовался Отец Григорий с нами. [...] Среда 21-го Декабря. В 9 ч. мы и Папа и Мама поехали к месту Аниной постройки, где была отслужена лития и похоронен Отец Григорий в левой стороне будущей церкви. Спаси Боже Святый. Были только Аня, Лили, Акилина*, Феод[ор] Степа[ович] Жук, полк[овник] Мальцев, архиепископ [?] и священн[ики]. [...] Рождество Христово. [...] После обеда поиграла по заказу Папы божественные вещи и пошли все к Ане, где была вся семья Отца Григория: Парасков[ья] Феод[оровна], МитяМатрена и Варя**. Они уезжают во вторник в Покровское».

По свидетельству подруги Императрицы Ю. А. Ден, именно А. Вырубова предложила «похоронить Распутина в центральной части часовни рядом с ее лазаретом для выздоравливающих. Часовня и лазарет строились на земле, приобретенной Анной на ее собственные средства. [...] Похороны Распутина состоялись в 8 утра 22 декабря. [...] Утро выдалось чудное. Ярко-голубое небо, сверкающее солнце, блестящий, словно алмазная россыпь, снежный наст. Кругом царили мир и покой. [...] Моя карета остановилась на дороге неподалеку от обсерватории, и меня провели по покрытому ледяной коркой полю к недостроенной часовне. На снег были брошены доски. Когда я приблизилась к часовне, то заметила полицейский фургон, стоявший у свежевырытой могилы. Минуту спустя я услышала звон бубенчиков и затем увидела Анну Вырубову, с трудом пробиравшуюся по полю. Почти тотчас же подъехал закрытый автомобиль, и к нам подошли члены Императорской Семьи. Они были в трауре, в руках у Ее Величества - белые цветы. Государыня была бледна, но совершенно спокойна. Однако когда из фургона вынули дубовый гроб, на глазах ее появились слезы. Гроб был самый простой. Лишь православный крест на крышке свидетельствовал о религиозной принадлежности покойного. Началась церемония. Священник из лазарета Анны Вырубовой прочитал отходную молитву, и после того, как Их Величества бросили на крышку гроба по горсти земли, Государыня раздала цветы Великим Княжнам и всем остальным. Мы бросили их на гроб. Были произнесены последние слова молитвы, и члены Императорской Семьи покинули часовню. Мы с Анной последовали за ними... Анна Александровна села в свои сани, я - в карету. Было около девяти часов. [...] Некоторые авторы утверждают, что после революции, когда останки Распутина были извлечены из могилы, под щекой мертвеца нашли образок с автографами Государыни и Великих Княжон. [...] Этот образок был одним из многих списков чудотворной иконы Божией Матери Псковской, которые Государыня привезла из Пскова, куда ездила с Их Высочествами, чтобы посетить один из лазаретов. [...] На оборотной стороне этих образков члены Императорской Семьи написали карандашом свои имена и раздали их друзьям. Один из образков получил и Григорий Ефимович». В книге своих воспоминаний А. А. Вырубова свидетельствовала: «16 декабря днем (т. е. накануне убийства! - Сост.) Государыня послала меня к Григорию Ефимовичу, отвезти ему икону, привезенную Ею из Новгорода».
Записка Вел. Княжны Татьяны Николаевны: «1916 год, Рождество. Моя безценная, дорогая Мама, я молюсь, чтобы Бог помог сейчас вам в это ужасное трудное время. Да благословит и защитит Он вас от всего дурного. Я верю, что душа нашего любимого Друга всегда с нами и молится за тебя, мой милый ангел, Мама».

«Он умер, чтобы спасти нас», - писала Государыня 26.12.1917 Государю.

Это подтверждают сохранившиеся слова, сказанные Распутиным незадолго до его убийства: «Знаешь ли, что я вскоре умру в ужасных страданиях. Но что же делать? Бог предназначил мне высокий подвиг погибнуть для спасения моих дорогих Государей и Святой Руси...»

В воспоминаниях одного из преступников сохранились его слова о Царе-Мученике, сказанные им в ночь убийства: «...Какой же он Царь-Государь? Божий он человек. Вот ужо увидишь, как все устроим: все у нас будет по-новому. [...] Придет время все сам узнаешь».

Значение Г. Е. Распутина прозревал митрополит Петроградский Питирим (Окнов): «"Распутин" - имя нарицательное, специально предназначенное для дискредитирования Монарха и Династии в широких массах населения. Носителем этого имени мог быть всякий близкий ко Двору человек, безотносительно к его достоинствам или недостаткам. Идея этого имени заключается в том, чтобы подорвать доверие и уважение к личности Монарха и привить убеждение, что Царь изменил Своему долгу пред народом и передал управление государством в руки проходимца. Ведь чем-нибудь да нужно легализовать насильственный акт ниспровержения Царя с Престола и оправдать его в глазах одураченного населения!.. Вот почему о преступлениях Распутина кричат по всему свету, а в чем эти преступления заключаются - никто не может сказать. [...] Значение Распутина было для меня ясно... Он был первой жертвой, намеченной революционерами».

Вскоре после февральского переворота 1917 г., по указанию временщиков, тело Распутина было извлечено из могилы и сожжено (9/22 марта). Французский посол в России М. Палеолог, описывая сожжение тела Распутина, отмечал: «Несмотря на ледяной ветер, на томительную длительность операции, несмотря на клубы едкого, зловонного дыма, исходившего от костра, несколько сот мужиков всю ночь толпами стояли вокруг костра, боязливые, неподвижные, с оцепенением растерянности наблюдая святотатственное пламя, медленно пожиравшее мученика, "старца", друга Царя и Царицы, "Божьего человека"» До самого смертного часа Царственные Мученики помнили убиенного Григория, захватив с собой многочисленные иконы, полученные от него. «17-го все молитвы и мысли вместе, переживаем опять все», - пишет 15.12.1917 г. Императрица из Тобольска Вырубовой. И через несколько дней (20.12) тому же адресату: «Вспоминаю Новгород и ужасное 17 число и за это тоже страдает Россия. Все должны страдать за все, что сделали, но никто этого не понимает».




Вернуться к списку дат

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати