Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

Царский месяцеслов

 

24 августа
Мученика архидиакона Евпла (304).

11/24. Мученика архидиакона Евпла (304). 
Кондак, гл. 1: Законы Христовы в руку обнося, предстал еси вопия врагом в подвизе: самозван есмь страдальчествовати твердейши; темже приклонив радостно выю твою, подъял еси усечение мечем, скончавый течение твое.

Крещение Наследника Цесаревича Великого Князя Алексия Николаевича (1904). 

«Начиная с семнадцатого столетия, – отмечала баронесса С. К. Буксгевден, – еще ни один Наследник Престола в России не рождался именно как Наследник, поэтому церемония крестин должна была подчеркнуть своим великолепием важность этого события».

Из дневника Государя 1904 г.: 11 августа. Среда. Знаменательный день крещения нашего дорогого сына. Утро было ясное и теплое. До 9 1/2 перед домом по дороге у моря стали золотые кареты и по взводу Конвоя, Гусар и Атаманцев. Без пяти 10 шествие тронулось. [...] Крестины начались в 11 час. Потом узнал, что маленький Алексей вел себя очень спокойно. Ольга, Татьяна и Ирина с другими детьми были в первый раз на выходе и выстояли всю службу отлично».

Крещение проходило в церкви Большого Петергофского дворца.
Главными восприемниками Цесаревича Алексия были: Вдовствующая Императрица Мария Феодоровна и Великий Князь Алексий Александрович (1850 †1910). Восприемниками также были: Германский император, Великобританский король, Датский король, герцог Гессенский, прицесса Великобританская Виктория, Великий Князь Михаил Николаевич, Великая Княгиня Александра Иосифовна.
В этот день Император телеграфировал командующему Манчжурской армией генералу-адъютанту А. Н. Куропаткину: «Сегодня, во время совершения таинства св. Крещения Наследника Цесаревича и Великого Князя Алексея Николаевича, Ее Величество и Я, в душевном помышлении о наших доблестных войсках и моряках на Дальнем Востоке, в сердце молитвенно призывали их быть восприемниками новокрещенного Цесаревича. Да сохранится у Него на всю жизнь особая духовная связь со всеми теми дорогими для Нас и для всей России от Высших начальников до солдата и матроса, которые свою горячую любовь к Родине и Государю выразили самоотверженным подвигом, полным лишений, страданий и смертельных опасностей».

В Маньчжурии в то время был сезон дождей; дороги так раскисают, что становятся непроходимыми. В день крестин Цесаревича, рассказывали очевидцы, был исключительно густой туман. И вдруг тишину огласили громкие крики «Ура!» и пение Русского народного гимна. 

В 2001 г. как раз в день рождения Наследника погиб подводный корабль «Курск». По словам старца Николая Псковоезерского, русские моряки спасли тогда Россию от атомной катастрофы: «Тела их останутся там, в глубине водной, никого не поднимут! А души их всех – в Раю… Они спасли людей от атома… Мученики у Христа… Все…»
«Я хорошо помню ночь с 11 на 12 августа того года, – вспоминает поэт Наталия Ганина. – Так вышло, что я до глубокой ночи сидела в саду и видела, как одна за другой падают с неба звезды – скатываются одна за другой “бриллиантовой слезой”. В народе считалось, что эти звезды – Ангелы или души праведных».

На крестинах Наследника присутствовал и молился св. прав. о. Иоанн Кронштадтский, получив в память этого события украшенный драгоценными каменьями крест из Кабинета Его Величества.

«Государь, – вспоминал Князь Гавриил Константинович, – приехал веселый и довольный, в голубом атаманском мундире, то есть в мундире полка Наследника, с бриллиантовой Андреевской звездой и бриллиантовым орденом Андрея Первозванного, висевшим на Андреевской цепи. Государь и Великие Князья надевали бриллиантовую звезду и орден лишь в самых торжественных случаях».

«Татьяна шла в выходе подле маленькой Марьи Павловны за Эллой, – записал в дневник Вел. Кн. Константин Константинович. – Я вел Стану. Прелестны были девочки в сарафанах: две Царские дочки в голубом, Мари и Ирина также, Марина также, Елена в желтом. Иоаннчик и Гаврилушка шли за Сандро. Государь был в атаманском мундире. Обряд крещения совершал о. Янышев, а обедню служил митрополит Антоний [Вадковский]».

Князь Олег Константинович вспоминал: «Переночевав в Стрельне и надев сшитые в одну ночь мундиры, мы отправились в Петергоф. Иоанн, Ганя и Таня участвовали в шествии. […] Приходилось идти большими залами, наполненными народом. Там было много графов, графинь и т. д. Прошли мимо караула, отдавшего нам честь, и, наконец, вошли в церковь. […] Вдруг все смолкло. Входит шествие. Впереди Государь с Императрицей Марией Феодоровной. Мы выстроились […] Государь улыбнулся и поздоровался. Все было очень интересно. Наконец, – княгиня Голицына с подвязанной к шее подушкой, а на подушке – Алексей. Началось богослужение. Сослужили: митрополит Антоний, отец Янышев и отец Иоанн Кронштадтский; были еще два архимандрита, два диакона и два псаломщика, – все в золотых ризах. Государь был в форме атаманцев. Другие были в парадных мундирах. Все дамы в русских платьях. Татиана также в русском платье из розовой парчи, с розовыми сапожками».

В церковь Царевича внесла обер-гофмейстерина княгиня М. М. Голицына. «…Поскользнись она, – писала баронесса С. К. Буксгевден, – и последствия будут самыми ужасными. Разумеется, она всегда боялась упасть в подобных случаях, почему и носила туфли на каучуковой подошве – полы во Дворце были, как известно, весьма скользкими.

Ребенок лежал на подушке из золотой материи, которая крепилась к плечам княгини широкой золотой лентой. Он был укрыт тяжелой золотой мантией, подбитой горностаем (эту мантию носил Наследник Трона). С одной стороны ее поддерживал князь Александр Сергеевич Долгорукий, главный церемониймейстер Двора, а с другой – граф П. Бенкендорф. Делалось это по установленному обычаю и из мудрой предосторожности. Ребенок, подобно всем обыкновенным детям, громко заплакал, когда отец Иоанн Янышев окунул Его в купель. Четыре маленьких Сестры Наследника в коротких придворных платьях смотрели на церемонию широко открытыми глазами. Старшая из Них, Ольга Николаевна, которой в то время исполнилось 9 лет, выступила в почетной роли одной из крестных матерей Новорожденного.

Согласно русскому обычаю, Император и Императрица не присутствовали при крещении, однако сразу после завершения церемонии Император приехал в церковь. И Он, и Императрица признавались, что всегда чувствовали в этих случаях сильное безпокойство, опасаясь, что княгиня Голицына может поскользнуться, или же отец Янышев, который уже был очень стар, уронит ребенка в купель».
«Когда таинство крещения было совершено, – вспоминал Князь Гавриил Константинович, – бывший Наследник, Великий Князь Михаил Александрович, который считался Наследником, пока у Государя не было Сына, поехал к Императрице объявить Ей, что Наследник окрещен».

«Во время крещения, – свидетельствовали очевидцы, – с младенцем произошел замечательный случай, обративший на себя внимание всех присутствующих. Когда новорожденного Цесаревича помазывали святым мvром, он поднял свою ручку и простер свои пальчики, как бы благословляя присутствующих. В этом случае видели не простое совпадение, а что-то вещательное...»

И действительно, впоследствии Царевич Мученик проявил интерес к участию в Богослужении. В дневнике о. Н. Беляева, совершавшего Богослужения в 1917 г. для Царственных узников, томившихся в Царскосельском заточении, читаем: 2/15 июля. «Вся Царская Семья и служащие собрались к началу Литургии, а Наследник Алексей Николаевич пришел к Херувимской, тихо и незаметно, отдельным ходом прямо в алтарь, и стал прислуживать: брал от псаломщика кадило, относил его на место и вновь подавал для передачи диакону. Это – первый раз. Юный любимец своих Родителей обнаружил склонность принять личное деятельное участие в Церковном Богослужении». 9/22 июля. «От 11 час. до 12 1/4 ч. совершал Божественную Литургию. Молилась вся Царская Семья. Наследник заходил в алтарь, где ему подана была теплота и кусочек антидора». 23 июля/5 августа. «Божественная Литургия была в свое время, при тех же молящихся и в том же порядке. Наследник прислуживал в алтаре, а к концу Литургии ушел в зал, где стояла Царская Семья, и вместе со всеми слушал мое слово о праздновании в Феодоровском соборе памяти преп. Серафима».

«Я любила больше всех Алексея Николаевича, – вспоминала К. М. Битнер. – Это был милый, хороший мальчик. Он был умненький, наблюдательный, восприимчивый, очень ласковый, веселый, жизнерадостный. Он был способный от природы, но был немножко с ленцой. [...] Он привык быть дисциплинированным, но он не любил придворного этикета. Он не переносил лжи и не потерпел бы ее около себя, если бы взял власть когда-либо. У него были совмещены черты и отца и матери. От отца он унаследовал свою простоту. Совсем не было в нем никакого самодовольства, надменности, заносчивости. Он был прост. Но он имел большую волю [...] Вот Государь, если бы он взял власть, я уверена, он бы забыл и простил поступки тех солдат, которые ему были известны в этом отношении. Алексей Николаевич, если бы получил власть, этого бы никогда им не забыл и не простил и сделал бы соответствующие выводы. Он не любил придворного этикета и говорил про Тобольск: «Здесь мне лучше. Меня там (во дворце в Царском) обманывали. Меня там ужасно обманывали». Он уже многое понимал и понимал людей. Но он был замкнут и выдержан. Он был страшно терпелив. Бывало, сидит и начинает отставлять ногу. Видишь это, скажешь: «Алексей Николаевич, у Вас нога болит?» – «Нет, не болит». – «Да ведь я же вижу». – «Вы всегда видите, болит, а она не болит». Так и не скажет, а нога действительно разбаливается. Ему хотелось быть здоровым, и он надеялся на это. Бывало, скажет: «А как Вы думаете, пройдет это у меня?» Он был очень аккуратен, дисциплинирован и требователен. Если бы он получил власть, он был бы требователен. [...] Я уверена, что при нем был бы порядок. Он был добрый, как и отец, в смысле отсутствия у него возможности причинить напрасно зло. В то же время он был скуповат: он любил свои вещи, берег их, не любил тратить свои деньги и любил собирать всякие старые вещи [...] Как-то однажды, когда он был болен, ему подали кушанье, общее со всей семьей, которого он не стал есть, потому что не любил этого блюда. Я возмутилась: как это не могут приготовить ребенку отдельного кушанья, когда он болен. Я что-то такое сказала. Он мне ответил: «Ну, вот еще. Из-за меня одного не надо тратиться».

Г. Е. Распутин, которому было дано Богом облегчать тяжкие страдания Цесаревича, называл его «великим Самодержавцем». Он писал: «...Как не было такого Царя и не будет. [...] Алексея очень в душе имею, дай ему рости, кедр ливанский, и принести плод, чтобы вся Россия этой смокве радовалась. Как добрый хозяин, насладились одним его взглядом взора из конца в конец».

По свидетельству А. А. Вырубовой, Григорий Ефимович «уверил Их Величества, что с 12-ти лет [т. е. с 1916 года – С. Ф.] Алексей Николаевич начнет поправляться и впоследствии совсем окрепнет. И в самом деле, после 10-ти лет Алексей Николаевич все реже и реже болел и в 1917 году выглядел крепким юношей».

В 1914 году Распутин на пожертвованные ему средства возвел в Верхотурском Николаевском мужском монастыре, где почивали мощи прп. Симеона Верхотурского, красивый дом, напоминавший древнерусский терем*, предназначавшийся для Наследника Цесаревича Алексия, который, после ожидавшегося сюда паломничества Царственных Богомольцев, должен был остаться здесь на некоторое время для поправления телесного здравия. Из-за начала войны поездка не состоялась.
В год 300-летия Дома Романовых Распутин напутствовал Царевича-Мученика: «Дорогой мой Маленькой! Посмотри-ка на Боженьку, какие у Него раночки. Он одно время терпел, а потом стал так силен, и всемогущ – так и ты, дорогой, так и ты будешь весел, и будем вместе жить и погостить. Скоро увидимся». И, действительно, после убийства Распутина, Царственным Мученикам оставалось терпеть недолго...

Нам, людям отощавшей и охрипшей России,
Убиваемой, но не желающей умереть, –
Нам больно и стыдно, святый мучениче
Цесаревичу Алексие,
На твои портреты смотреть, –
Ты в солдатской шинели на одном из последних,
В которой видели тебя солдаты Первой Мiровой;
Ты Дома Романовых и Православной
России Наследник,
А мы врагам тебя выдали головой.
И поэтому нет у нас ни правды, ни закона,
И совесть наша не сделается чиста,
Пока не явится в нашей Церкви твоя икона –
Образ святого, умученного за Христа.
(Виктор АФАНАСЬЕВ.)

Кончина праведного о. Николая (Гурьянова, 24.5.1909 † 11/24.8.2002), старца Псковоезерского – чтителя Благоверных Царей Православных.

12/25. Мчч. Фотия и Аникиты и многих с ними (305-306). Преподобномучеников Белогорских в обители, иже при Царском Кресте в горах Рифейских: Варлаама, Сергия, Илии, Вячеслава, Иоасафа, Иоанна, Антония, Михея, Виссариона, Матфея, Евфимия, Варнавы, Димитрия, Саввы, Гермогена, Аркадия, Евфимия, Маркелла, Иоанна, Иакова, Петра, Иакова, Александра, Феодора, Петра, Сергия и Алексия (1918).

Сороковой день цареубийства.




Вернуться к списку дат

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати