Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

На злобу дня

 

23 марта 2012

 

 

Ф. М. ДОСТОЕВСКИЙ

 

«БЕСЫ»1

...В одно  утро  пронеслась по всему городу весть об одном  безобразном  и
возмутительном  кощунстве.  При  входе  на нашу  огромную  рыночную  площадь
находится ветхая  церковь Рождества  Богородицы, составляющая  замечательную
древность в нашем древнем городе.  У врат ограды издавна помещалась  большая
икона  Богоматери, вделанная за решеткой  в стену.  И вот  икона была в одну
ночь ограблена, стекло киота выбито, решетка изломана и из венца и ризы было
вынуто несколько камней и жемчужин, не знаю очень ли драгоценных. Но главное
в том, что кроме кражи совершено было беcсмысленное, глумительное кощунство:
за  разбитым  стеклом  иконы нашли, говорят, утром  живую мышь. Положительно
известно теперь,  четыре  месяца  спустя,  что  преступление совершено  было
каторжным  Федькой,  но  почему-то прибавляют тут и  участие Лямшина.  Тогда
никто  не  говорил  о  Лямшине и совсем  не  подозревали  его,  а теперь все
утверждают,  что это  он  впустил  тогда мышь.  Помню,  все наше  начальство
немного потерялось. Народ толпился у  места преступления  с утра.  Постоянно
стояла  толпа, хоть  и не Бог знает какая, но все-таки человек во  сто. Одни
приходили, другие уходили. Подходившие  крестились, прикладывались  к иконе;
стали подавать, и явилось церковное блюдо, а у блюда монах,  и только к трем
часам пополудни  начальство догадалось,  что можно  народу  приказать  и  не
останавливаться   толпой,  а,   помолившись,   приложившись  и  пожертвовав,
проходить мимо.  На фон-Лембке этот несчастный случай произвел самое мрачное
впечатление. Юлия Михайловна,  как передавали  мне,  выразилась потом, что с
этого зловещего утра она стала замечать в своем  супруге то странное уныние,
которое не прекращалось у него потом  вплоть  до самого  выезда, два  месяца
тому  назад,  по болезни,  из нашего  города, и,  кажется,  сопровождает его
теперь и в  Швейцарии,  где он  продолжает  отдыхать  после  краткого своего
поприща в нашей губернии.
     Помню,  в первом часу  пополудни я зашел тогда  на площадь; толпа  была
молчалива и лица важно-угрюмые. Подъехал на дрожках купец, жирный  и желтый,
вылез из экипажа, отдал земной поклон,  приложился, пожертвовал рубль,  охая
взобрался на дрожки и опять уехал. Подъехала и коляска с двумя нашими дамами
в сопровождении двух наших шалунов.  Молодые люди (из коих один был  уже  не
совсем  молодой)  вышли тоже  из  экипажа  и  протеснились к иконе, довольно
небрежно  отстраняя народ.  Оба  шляп  не  скинули,  а один надвинул на  нос
пенсне. В народе зароптали, правда, глухо, но неприветливо. Молодец в пенсне
вынул  из  портмоне, туго  набитого кредитками,  медную копейку и  бросил на
блюдо; оба,  смеясь и громко говоря,  повернулись  к  коляске.  В эту минуту
вдруг подскакала  в сопровождении Маврикия Николаевича  Лизавета Николаевна.
Она  соскочила с лошади,  бросила повод  своему спутнику, оставшемуся  по ее
приказанию на коне, и подошла к образу именно в то время, когда брошена была
копейка.  Румянец  негодования залил ее щеки;  она сняла свою круглую шляпу,
перчатки,  упала  на  колени перед  образом, прямо  на  грязный  тротуар,  и
благоговейно положила три земных поклона. Затем вынула свой портмоне, но так
как в  нем  оказалось  только  несколько  гривенников,  то мигом сняла  свои
бриллиантовые серьги и положила на блюдо.
     -  Можно, можно?  На  украшение  ризы? - вся  в волнении  спросила  она
монаха.
     - Позволительно, - отвечал тот; - всякое даяние благо.
     Народ  молчал,  не  выказывая  ни  порицания,  ни  одобрения.  Лизавета
Николаевна села на коня в загрязненном своем платье и ускакала.

 

_____________________________________________

1 Глава пятая. «Пред праздником».




Вернуться к списку новостей

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати