Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

Вечная память

 

11 февраля 2010

СТРАННИК НА ЦАРСКОМ ПУТИ

 

Евгения Львовича Шифферса (1934–1997) я видел лишь однажды, 13 декабря 1995 года. Произошло это в Доме кино по случаю просмотра четырехсерийного фильма С. Мирошниченко «Убийство Императора. Версии».

(Передаю далее то, что запечатлелось в моей памяти – вне зависимости от того, что в действительности тогда было.)

На сцену вышел худой, «обугленный» человек и голосом, не могшим скрыть сильную одышку, начал…

Первое впечатление: то ли не жилец, то ли пришелец. Во всяком случае, не современник.

Чужой. Внешним видом? Объявлением себя перед собравшимися православными «тренированным буддийским йогом»? – Да, наверное, и тем и другим. Но в действительности всё же – хорошо видной иной, нездешней сущностью.

Не скрою: слова его вызвали у меня сильнейшее отторжение. Нет, не их содержание: к тому времени я придерживался таких же взглядов, причем в такой же весьма жесткой форме: Государя в марте 1917 г. вероломно предала в том числе и церковная иерархия, и значительная часть священства, сделавшие выбор в пользу «светлого свободного будущего». Страха ради иудейска…

Но тогда в чем же была причина отчуждения меня и зала (ведь зал во время короткого выступления Е.Л. шумел и шум этот всё нарастал)? – В том, что человек, говоривший со сцены, казался чужим: не ему бы, представлялось многим, об этом говорить!

В свое «оправдание» сегодня могу сказать только то, что сам Е.Л. подавал себя тогда сидящим в зале как чужого (по крайней мере, постороннего): «…Вы здесь “все свои”, православные»… «Предательский сговор у вас “всех своих”…» Ну, и т.д.

Но в этом он был по большому счету прав. Ибо «свои»-то ведь по-прежнему молчали и предательство, таким образом, продолжалось. Я это и тогда уже остро ощущал…

Но впечатление от него, повторяю, все-таки было очень сильное. Можно даже сказать, ошеломляющее. Запечатлевающееся в сознании и остающееся в нем, может быть, даже навсегда. За прошедшие годы всё забылось – остальные выступавшие (в том числе и мой хороший знакомый П.Г. Паламарчук); и даже сам повод – демонстрация интереснейшего  фильма С. Мирошниченко.

Шифферс – остался.

(Много позже, между прочим, выяснилось, что в свое время я видел, как припоминается в кинотеатре «Художественный», «Первороссиян» (1966-1967) Е.Л., многие кадры которого также врезались в мою память, правда без какой-либо связи с автором: устремляющиеся в одну точку гробы во время похорон, распахивающие землю впрягшиеся вместо волов в ярмо люди… Кстати, когда видишь некоторые напечатанные кадры этого фильма, представляющие из себя по сути совершеннейшие по композиции картины, невольно припоминаешь таковые же из ленты Лени Рифеншталь «Долина» (1939), также, между прочим, фильма с несчастливой судьбой…)

Но вернемся под своды Дома кино…

Итак, вышел некто (не от нас и не из нас) и вещал так, чтобы разбудить нас от спячки самодовольства в связи с действительно хорошим фильмом. В каком-то смысле со стороны Е.Л., возможно, это была реакция сосредоточившего свое внимание исключительно на главном «ламы-следователя» на нечто широко растекавшееся мыслью по древу.

Но как бы то ни было, в тот вечер в зале Дома кино свистели бичи…

***

И все-таки впечатление чужести оставалось вплоть до знакомства через много лет с Е.Л. Не лично с ним (к тому времени он уже почил), но все-таки с ним самим, пусть и виртуально.

Мой знакомый (давний чтитель Е.Л.) передал мне для просмотра две последние его работы «Путь Царей» (1991) и «Путь Царей. Расследование» (9 марта 1997), предупредив при этом о некоторых особенностях поэтики этого позднего Шифферса.

Горловое пение, появление в кадре Е.Л. в качестве ламы-следователя и вообще некоторый общий буддийский фон фильмов – всё это меня не только не оттолкнуло, но не было для меня абсолютно чуждым не в конфессиональном, разумеется, смысле, а в силу, может быть, то ли моей приверженности Имперскому Восточничеству, то ли восточно-сибирскому происхождению. Слишком явственно сквозь пышные восточные одежды блистало золото Царской Вселенскости: Царя Небесного и Его Помазанника – Царя земного. (Сами фильмы, разумеется, не только об этом.)

Но само собой разумеется, что к просмотру такого фильма нужно быть готовым… Помню широко открытые глаза знакомой, в наше отсутствие попытавшейся посмотреть хранившуюся в укромном уголке кассету с записью этого фильма, видимо, соблазнившись надписью «Путь Царей», и, заходя с разных сторон, всё допытывавшейся: «Что это?», за чем легко угадывалось совершенно иное: «Почему ты держишь это дома?» Как объяснить это я совершенно не представлял. Пришлось бы говорить долго и о многом, но и тогда – не уверен – возникло ли бы понимание (без остаточного все же недоумения «за пазухой»). Чтобы вполне понять, нужно было бы все-таки самому пройти этот путь или хотя бы часть его… И я «объяснил»: «Это мой спецхран». Знакомая, кажется, была удовлетворена. Но и я не слукавил: это отчасти было правдой. С тех пор кассета с фильмом действительно стоит во втором ряду. На всякий случай.

По-настоящему познакомила меня с Е.Л., однако, видеозапись его беседы 30 сентября 1990 г. с моими старыми знакомыми В.И. Карпецом и Г.Б. Кремневым.

Впечатление после ее просмотра можно выразить только одним словом: ДУХОПОДЪЁМНО! Но при этом не осмелюсь предложить ее всем и каждому. Пусть для меня это и было именно так.

Важность такой встречи подтверждает и сам Е.Л.: «Запись разговоров вообще интересна своим отстоявшимся уровнем говорящего, ибо при написании часто присутствует “шепот”, который лишь записывается как “шепот-в-тебе”, как вдохновение в глагольном смысле “вдохновение-в-твои-уши”... […] Данное во вдохновении есть дар, подарок, предложение. Его можно ясно описать, но важнее всё же, пожалуй, им воспользоваться»[1]

Потом был двухтомник произведений Е.Л. с отдельной книгой комментариев (М. Русский институт. 2005), поднятый В. Рокитянским.

***

Темы Шифферса – это не только животрепещущие темы сегодняшнего дня, это темы дня завтрашнего, Русского Будущего.

Это роль Пресвятой Богородицы в судьбах России.

Это Ее Лавра – Дивеево, IV Удел.

Это дивный Ее любимец («от Рода Нашего») Батюшка Серафим.

Это «ось истории»: «Дом Богородицы» против «Дома Блудницы» (т. н. «государства Израиль»). «Дивеевский Щит» против «магендавида».

Это губительный польско-еврейский симбиоз на западной окраине Империи.

Это Святые Царственные Мученики.

Это гениально найденное «Полковник Аликс», за которым Святые Мученики Царь и Царица в общем нимбе (сонное видение, подтвержденное праведным о. Николаем Псковоезерским).

Это «Свастика Святой Аликс».

Это противостояние воинского духа, верности, служения, долга и чести – измене, трусости, обману.

Это оценки Русской Церковной Иерархии и Поместного Собора 1917-1918 г.

Это «Великая Октябрьская Реставрация» после февральского клятвопреступного бунта.

Это роль гения в России (Пушкин).

Таким образом, это то, о чем следует думать, чем стоит жить.

И потому «Путь Царей» Шифферса – это наш путь. Вот почему я нисколько не удивился, очутившись наконец с Е.Л. «в одной шинели», под одной обложкой, в «Эсхатологическом сборнике» (СПб. «Алетейя». 2006): его «Алмазная Лавра»; мой «Царь в саккосе».

Но Е.Л. будет заставлять задумываться нас и дальше. Ибо мы пока что не прошли до конца по тому пути, по которому он прошел.

И это не только реально пройденный им путь. Его обычное состояние – это полет. «Я человек пути», – говорил о себе Шифферс. И значит, в этом смысле можно говорить только о векторе пути, осознать и встать на который – вот проблема.

***

Я покривил бы душой, если бы не сказал: есть у Шифферса то, что человеку православному принять невозможно. Ни при каких условиях. Это его «оккультная защита», это прямо предлагавшиеся на том памятном вечере в Доме кино собравшимся православным («всем своим») «буддийские книги, учащие наблюдать смерть», которые, по мнению Е.Л., «могут вам помочь» – слова, покрытые – разумеется, лишь в воображении Е.Л. – аплодисментами зала. Это та сторона его жизни, которая привела его, в конце концов, к завещанию сжечь после смерти его тело и развеять прах…

Однако, строго говоря, в применении к Е.Л. можно говорить о возвращении. Не об измене. Его любовь к Господу, трепетное  почитание им Его Пречистой Матери, верность Царственным Мученикам, его кончина перед иконами – всё это позволяет робко уповать на милость Божию по Его неисповедимому милосердию, по молитвам Вместившей Невместимого, по ходатайству положивших на Его алтарь, принеся в жертву, любимых чад Своих, Первенца и Самих Себя.

Ибо какая уж там измена, если воин Евгений Шифферс предстает перед лицом смерти с записанной им за несколько дней перед этим молитвой:

I. Святая Семья, Николай, Аликс, Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, Алексей, помогите русским предателям проснуться.

II. Святая Семья, помогите тем, кто проснется, объединиться в Славянское Государство. И ждать Царства.

III. Святая Семья, помогите тем, кто проснется и станет видеть смерть, частью Своей силы понимания.

IV. Святая Семья, откройте избранных Господом Иисусом на Царство.

V. Святая Семья, Николай, Аликс, Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, Алексей, просите Мать Господа не отворачиваться он нас.

Последовавший 15 мая 1997 г. третий инфаркт – это причина оставления им земной юдоли, конец его земного Царского Пути.

Молитва – мнится – пропуск в Царствие Небесное.

Переход. Пасха.

Сергей ФОМИН

 

19 сентября/ 2 октября 2006 г.

 



[1] Шифферс Е. Л. Алмазная Лавра // Эсхатологический сборник. СПб. 2006. С. 398.




Вернуться к списку новостей

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати