Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

Грозный Царь

 

ОСЛЕПЛЕНИЕ ИЛИ ПРОЗРЕНИЕ? (К 400-ЛЕТИЮ ПЕРЕНЕСЕНИЯ МОЩЕЙ СВ. БЛГВ. ЦАРЕВИЧА ДИМИТРИЯ)

Автор:  Наталия Ганина


ОСЛЕПЛЕНИЕ ИЛИ ПРОЗРЕНИЕ?

 (К 400-летию перенесения мощей св. блгв. Царевича Димитрия)




   Днесь вельми хвалится царствующий град Москва,

имея в себе праведныя твоя мощи, благоверне Царевиче Димитрие,

яко цвети благоуханныи, пребываеми во святем храме,

просвещение подают душам и телом нашим.

 Тем радостно тя восхваляем,

и честное пренесение мощей твоих верно почитаем,

и молим тя: моли Христа Бога даровати нам велию милость.

 

Тропарь на перенесение мощей св. блгв. Царевича Димитрия


Перенесение святых мощей благоверного Царевича Димитрия из Углича в Москву совершилось в 1606 году, через 15 лет после его убиения. Св. мощи были торжественно перенесены и положены в Архангельском соборе Московского Кремля, «в приделе Иоанна Предтечи, идеже отец и братия его». После многочисленных чудесных исцелений в том же году «составиша празднество Царевичу Димитрию трижды в год - рождение (19 октября), убиение (15 мая), перенесение мощей к Москве (3 июня)».

Произошло это при Царе Василии Иоанновиче Шуйском, в год венчания его на Царство. Если вспомнить ход тогдашних событий, то 16 мая был свергнут Лжедимитрий I, а противники Василия Шуйского в соумышлении с поляками стали приискивать нового самозванца. В Москве начали появляться подметные письма, уверявшие, что Царевич Димитрий жив. Потому перенесение мощей, по слову Царя Василия, было призвано «уста лжущия заградить и очи неверующия ослепить глаголющим, яко живый избеже [Царевич] от убийственных дланей».

Обстоятельства Смутного времени - огромный и поразительно живой исторический ландшафт. Можно вникать в детали расстановки политических сил, прослеживать формулировки и поступки, обнаруживать или подозревать хитрости и умыслы, но сейчас речь не об этом. На угличский «обыск», составленный под руководством князя Рюриковой крови Василия Шуйского, Патриарх Иов 2 июня 1591 г. сказал в Кремле: «Царевичю Димитрию смерть учинилась Божиим судом»[1]. Ровно через пятнадцать лет Божиим судом  святые мощи Царевича Димитрия были пересены в Архангельский собор, где они находятся и поныне.

***

И всё же - «на ослепление» или иначе? Да, поистине жезлом железным Царевичу Димитрию была открыта дорога в Кремль. Но дело здесь не только в покорении закону. И суть благодатного дара Царевича Димитрия, а равно как и смысл обращения к его святым мощам, яснее всех историков понял поэт, чье имя мы узнаем в детстве и чей предок также участвовал в Смуте.

В трагедии «Борис Годунов» есть сцена, которая, при многообразии и стремительности  действия, находится как-то не на виду. Заглавие ее - «Царская дума», действующие лица - Царь, Патриарх и бояре, предмет - оказание отпора самозванцу. Почему же тогда режиссер-мыслитель Е.Л. Шифферс, по воспоминаниям[2], считал эту сцену вершиной и поворотным пунктом трагедии?

Здесь Патриарх отвечает на вопрос Царя Бориса, как остановить смуту («Предупредить желал бы казни я, // Но чем и как?»). И ответ без нажима, без видимого усилия перерастает всё. В рассказе Патриарха о чуде от мощей Царевича Димитрия выполнено высочайшее, не всеми вместимое условие: «Веленью Божию, о муза, будь послушна».

Прежде чем привести этот монолог, нужно сказать, что для самого Пушкина - не только как проводника Высшего, но и как автора и, если угодно, режиссера собственной пьесы -  эта сцена также имела исключительное значение. Многие привыкли видеть в «Борисе Годунове» Пимена и Отрепьева, Марину и Отрепьева, народ у Новодевичьего и в Кремле - да - но в списке действующих лиц трагедии (сохранившемся в черновиках) первыми названы Царь и Патриарх. И «Царская дума» - единственная в «Борисе Годунове» настоящая, лицом к лицу, беседа Царя и Патриарха. Та самая симфония, «благое некое согласие, дарующее роду человеческому всевозможную пользу»[3]. Но здесь Царь ослушивается Патриарха, и единственная возможность переломить ход событий упущена. Уже в следующей сцене прямо на читателя несется битва.

Примечательно, что Пушкин  весьма точно следует тексту Карамзина, но описания этой встречи в источнике - второй главе XI тома «Истории государства Российского», местами детально узнаваемой в сценах «Бориса Годунова» - нет. Однако импульсом такого толкования событий видится карамзинская реплика, предваряющая описание боевых действий: «Если бы в сие время открылась проницанию наблюдателя и самая внутренность душ, то он, может быть, еще не решил бы для себя вопроса о вероятной удаче или неудаче самозванцева дела: столь расположение умов было отчасти несогласно, отчасти неясно и нерешительно!» В трагедии и открывается «самая внутренность душ», ясность же и решительность - не за людьми, а за голосом правды небесной.

Монолог Патриарха - не об ослеплении, а о прозрении. Звучит он с той же  непосредственностью, что страшные признания Сальери - и с той же детской простотой, что  вещее «Чудный сон мне Бог послал». Всё произносится прилюдно, во всеуслышание, но по тону - говорится на ухо, более того - звучит внутри. В сердце. И это уже не голос Патриарха или безвестного пастуха (и не поэта - устами «героя», как в монологах Бориса), а голос самого святого отрока, «превращенный из звука в луч».

Вслушаемся.

«Патриарх.

      ... Твой верный богомолец,

В делах мiрских не мудрый судия,

Дерзает днесь тебе подать свой голос.

Бесовский сын, расстрига окаянный,

Прослыть умел Димитрием в народе;

Он именем Царевича, как ризой

Украденной, безстыдно облачился:

Но стоит лишь ее раздрать - и сам

Он наготой своею посрамится.

Сам Бог на то нам средство посылает:

Знай, государь, тому прошло шесть лет -

В тот самый год, когда тебя Господь

Благословил на Царскую державу,

В вечерний час ко мне пришел однажды

Простой пастух, уже маститый старец,

И чудную он мне поведал тайну.

"В младых летах, - сказал он, - я ослеп

И с той поры не знал ни дня, ни ночи

До старости: напрасно я лечился

И зелием и тайным нашептаньем;

Напрасно я ходил на поклоненье

В обители к великим чудотворцам;

Напрасно я из кладязей святых

Кропил водой целебной темны очи;

Не посылал Господь мне исцеленья.

Вот наконец утратил я надежду,

И к тьме своей привык, и даже сны

Мне виданных вещей уж не являли,

А снилися мне только звуки. Раз

В глубоком сне, я слышу, детский голос

Мне говорит: - Встань, дедушка, поди

Ты в Углич-град, в собор Преображенья;

Там помолись ты над моей могилкой,

Бог милостив - и я тебя прощу. -

Но кто же ты? - спросил я детский голос.

- Царевич я Димитрий. Царь Небесный

Приял меня в лик ангелов Своих

И я теперь великий чудотворец!

Иди, старик. - Проснулся я и думал:

Что ж? может быть и в самом деле Бог

Мне позднее дарует исцеленье.

Пойду - и в путь отправился далекий.

Вот Углича достиг я, прихожу

В святый собор, и слушаю обедню

И, разгорясь душой усердной, плачу

Так сладостно, как будто слепота

Из глаз моих слезами вытекала.

Когда народ стал выходить, я внуку

Сказал:  - Иван, веди меня на гроб

Царевича Димитрия. - И мальчик

Повел меня - и только перед гробом

Я тихую молитву сотворил,

Глаза мои прозрели; я увидел

И Божий свет, и внука, и могилку".

Вот, Государь, что мне поведал старец».

За этим может следовать лишь пауза. - Но в раскаленном воздухе трагедии она тут же заполняется безпокойным движением («Общее смущение. В продолжение сей речи Борис несколько раз отирает лицо платком»). А Патриарх вновь говорит о прозрении - теперь уже всего народа:

 «Я посылал тогда нарочно в Углич,

И сведано, что многие страдальцы

Спасение подобно обретали

У гробовой Царевича доски.

Вот мой совет: во Кремль святые мощи

Перенести, поставить их в соборе

Архангельском; народ увидит ясно

Тогда обман безбожного злодея,

И мощь бесóв исчезнет яко прах».

Это - не обличение, а кроткий призыв ко всем, кто ослеп и к тьме своей привык. Узнал ли себя Царь Борис (или иные) в том страдальце, который напрасно лечился «и зелием и тайным нашептаньем» и напрасно, без покаяния, ходил «в обители к великим чудотворцам»?

Да или нет, в полной или ничтожной мере - всё равно. Ответ Патриарха  требовал только одного: ответного действия. Взамен было молчание, а потом лукавый царедворец умело перевел всё в земную плоскость, и «игра пошла своим чередом». Но слово о прозрении осталось в силе, ибо неисполненное условие («тогда...») не было снято. А в самом этом слове незыблемым остается главное осознание (высказанное Царю, но обращенное к Богу):

 «Ты грешнику погибели не хочешь,

Ты тихо ждешь - да прóйдет заблужденье:

Оно пройдёт и солнце правды вечной

Всех озарит».

***

Ту же мысль об ослеплении и прозрении мы находим в акафисте святому благоверному  Царевичу Димитрию: «Разум имуще помраченный злобою, врази твои, Царевичу Димитрие, не терпяще тя зрети во граде Москве, отослаша тя с материю твоею во град Углич» (икос 2).  К Царевичу же взывают: «Радуйся, токи чудес мiру являяй. Радуйся, слепцем зрение возвращаяй» (икос 9).

Акафист - словесная икона - именует Димитрия избрáнным страстотерпцем и предивным чудотоворцем, славным благоверным князем (кондак 1). Он - «рода Царскаго благая отрасле... от отца, благодати тезоименита, и матери, госпожи нареченныя, рожденный» (икос 1). И сказанное о нем совпадает с определением жертвы Святых  Царственных Мучеников - прежде всего святого Цесаревича Алексия, но по общему смыслу и каждого из Них:

«Радуйся, жертво беззаконнаго властолюбия. Радуйся, Царскую диадиму кровию твоею обагривый. Радуйся, яко крест в руку вместо скиптра приял еси. Радуйся, яко вместо земнаго царства, Небесное Царство восприял еси. Радуйся, яко осмолетним возрастом, яко клас незрел, пожался еси. Радуйся, кровию твоею землю Угличскую освятивый» (икос 5).

Это тождество жертвы Царского рода сознается всеми; народом церковным - с любовью и скорбью, иными - с недоумением (редкие примеры последнего пусть остаются в том забвении, какое им и подобает). И в высшей степени показательно, что святость Царственных Мучеников и Царевича Димитрия открывается в сходных чудесах. А именно - лики святых буквально проявляются сквозь тьму.

Известно чудесное явление лика Царя-Мученика Николая  в 1927 г.: «Русский художник и академик С.Ф. Колесников был приглашен для росписи нового храма в древнем Сербском монастыре св. Наума... Художник задумал написать на стенах храма лик 15-ти святых, размещенных в пятнадцати овалах. Четырнадцать ликов были написаны сразу же, а место для пятнадцатого долго оставалось пустым, так как какое-то необъяснимое чувство заставляло С.Ф. Колесникова повременить. Однажды в сумерки С.Ф. Колесников вошел в храм.  Внизу было темно и только купол прорезывался лучами заходящего солнца. Как потом рассказывал сам С.Ф. Колесников, в этот момент в храме была чарующая игра света и теней, всё вокруг казалось неземным и особенным. В этот момент художник увидел, что оставленный им незаполненный чистый овал ожил и из него, как из рамы, глядел скорбный лик Императора Николая II»[4]. Не менее известно явление лика Государя в Боголюбове перед прославлением Св. Царственных Мучеников.

Но вот сообщение о чуде святого благоверного Царевича Димитрия, произошедшем в 2005 году, за год до всероссийских торжеств, посвященных 400-летию перенесения его святых мощей:

«Кишинев. 4 июня. ИНТЕРФАКС. Изображение святого мученика Димитрия на стене молдавского монастыря Курки проступило сквозь слой черной краски, которым его покрыли в конце пятидесятых годов. Как пишет в субботу газета "Труд", победа борцов с "мракобесием" оказалась пирровой - через небольшой срок сквозь "мрак мазни" светских "живописцев" все явственней стал проявляться лик святого. И хотя монастырь уже не действовал, народ продолжал верить, что Димитрий изгоняет недуг из бренного тела человеческого, и, вопреки запретам, паломничество к стенам бывшего монастыря не прекращалось. Власти вновь распорядились извести крамольную роспись, не поскупившись на краски и известь. Но спустя некоторое время неведомо как изображение Димитрия вновь проявилось на стене Так продолжалось до той поры, пока обитель не вернулась в лоно Церкви. Наряду с чудесным, газета приводит и прагматическое объяснение тому, что происходило с изображением убиенного царевича. Святой Димитрий, как и подобает живописным работам подобного рода, был написан на сырой штукатурке красками, состав которых практически не известен».

Да, о красках подобного рода в газетах пишут невнятно. А в акафисте святому Царевичу Димитрию говорится прямо: «Радуйся, невинностию и чистотою убеленный. Радуйся, честною твоею кровию обагренный» (икос 1).

Словами того же акафиста и обратимся к святому Царевичу: Радуйся, у Престола Святыя Троицы усердный наш ходатаю. Радуйся, к Пречистей Деве Богородице немолчный наш молебниче. Радуйся, собеседниче и сликовниче святых Ангелов. Радуйся, святых мучеников равностоятелю и совсельниче. Радуйся, яко в храмех, во имя твое созданных, невидимо пребываеши. Радуйся, яко молящихся в них людей молитвы во благо исполняеши. Радуйся, градов Москвы и Углича недвижимое утверждение. Радуйся, всея страны Российския благонадежное от всех бед заступление. Радуйся, святый страстотерпче княже Царевичу Димитрие.

Наталия ГАНИНА

15/28 мая 2006

Св. благоверного Царевича Димитрия

Неделя о слепом



Примечания



[1] Клейн В. К. Угличское следственное дело о смерти Царевича Димитрия 15 мая 1591 г. Ч.2. М., 1913. Л. 51-52.

[2] Сообщение Г.Б. Кремнёва.

[3] Св. блгв. император Иустиниан, преамбула к Шестой новелле. Цит. по: Россия перед Вторым Пришествием. / Сост. С. и Т. Фомины. СПб., 1998. Т. 1. С. 79.

[4] Новые мученики Российские. Сост. протопресв. М. Польский. 1949. Ч. 1.  С. 261-262.

 



скачать


Вернуться

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати