Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

Грозный Царь

 

ЦАРЬ ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ.ГИМНОГРАФИЯ.

Автор:  Сергей Фомин


МОЛИТВА

Царя Иоанна Васильевича

БОЖИЕЙ МАТЕРИ

и святителю Петру,

Митрополиту Московскому

и всея России чудотворцу

об избавлении от безбожных

агарян

(1541)

В лето 7049-е, записано в Александро-Невской летописи, Крымский царь Саип-Гирей «забыл своеи правды и дружбы, начя нарежатися на Русь и с своим сыном царевичем с Ымен-Гиреем. И всю Орду с собою поведе, а остави в Орде стара да мала. Да с царем же князь Семен Белскои и многих орд люди, Турского царя люди, и с пушками и с пищалями, да из Нагаи Бакии князь со многими людми да Кафинцы и Азтороканцы и Азовцы и Белогородцы. И поиде на Русь с великою похвалою, хотя потребити хрестьянство. [...] Князь Великии [Иоанн Васильевич] поиде в Пречистую в соборную церковь[1] и припаде ко образу Пречистые, ею же Лука Еуангалист написа[2], и пад на колени и проливая слезы, начя молитися:

О Пресвятая Госпоже Богородице Владычице, покажи милость на роде християнстем, помиловала еси прадеда нашего Великаго Князя Василия от нахождения поганых от безбожнаго царя Темер-Акъсака, тако и ныне пошли милость Свою на нас на чяд их и избави нас и весь род крестьянскии от безбожнаго царя Саип-Гирея, прииде на мя на всю Рускую землю похваляся, пошли, Царице, милость Свою, да не рекут погании: где есть Бог их, на Него же уповают.

И иде ко гробу Петра чюдотворца и с братом своим со князем Юрьем и начят слезы истачяти и Чюдотворца на помощь призывати и рече:

О чюдотворныи Петре, призри на нас сирых, осталися есмы от пазухи отца  своего  и  от чрезл матери своея млады, ниоткуду себе на земли утехи не имеем, и ныне прииде на нас великая натуга от бесерменства, и тебе подобает о нас молитися, а вжег тя Бог нам светлую свещу и постави на свещницы, тобя дарова Бог роду нашему и всему православному крестьянству крепкаго стража, не остави нас во время скорби нашея, помоли о нас Бога и о всем роде крестиянстем, да избавит нас от поганых.

И иде в церковь и начя со слезами молитися и прикладыватися ко святым иконам».

 

7 апреля

Преподобный Даниил,

Переяславский чудотворец

( 1540)

 

ТРОПАРИ

(1550-е гг.)

Преподобный появился на свет около 1460 г. в Переяславле в семье благочестивых родителей. Еще будучи отроком, он поступил под духовное руководство к своему родственнику - игумену Переяславского Никитского монастыря Ионе. Приняв монашеский постриг в Пафнутиево-Боровском монастыре, Преподобный долго подвизался в Горицкой Переяславской обители. Здесь своею строгою монашескою жизнью Даниил обратил на себя всеобщее внимание. Но особенно прославил его взятый им на себя подвиг погребения лишенных по тем или иным обстоятельствам христианского упокоения, скончавшихся напрасною смертию: убитых, замерзших и т.д. Разыскав в окрестностях Переяславля или у дороги тело такого, по большей части неизвестного, человека, преп. Даниил приносил его на себе на кладбище и совершал его христианское погребение, а впоследствии поминал его за Божественной литургией. Неподалеку от Переяславля даже существовало специальное место, отведенное для погребения таковых усопших - Божий дом или скудельница[3]. На этом-то месте, с благословения и помощью Великого Князя Василия Иоанновича и Митрополита Московского Симеона, весной 1508 г. был устроен храм Всех Святых. Так было положено начало Переяславскому Троицкому Данилову монастырю, настоятелем которого стал Угодник Божий.

Великий Князь Василий Иоаннович благоволил преп. Даниилу и его обители. В 1528 г. он с Царицей Еленой посетил Троицкий монастырь (это была Его четвертая встреча с Преподобным). Великий Князь заехал в Переяславль по дороге в Кирилло-Белозерский монастырь и другие святые места, куда отправился для молитв о даровании Ему Наследника[4]. Заветное желание Государя исполнилось в 1530 году: 25 августа у Него родился Сын - будущий Царь Иоанн Грозный.

«К преподобному Даниилу, - читаем в его житии, - прибыл посол из Москвы с грамотой, которая указывала ему, как можно скорей, явиться к Москве. Преподобный, забыв свою старость (ему было около 70 лет) и оставив труды по обители, не медля отправился в путь и скоро прибыл к Самодержцу. Был призван и другой знаменитый в то время подвижник Кассиан Босой, ученик преподобного Иосифа Волоцкого. Великий Князь со слезами умиления сказал старцам, что их святыми молитвами, помощью Господа и Пречистой Богоматери,послана Ему на старости лет светлая радость - иметь сына и Наследника Царству. Вместе с тем Самодержец просил подвижников быть восприемниками новорожденного от купели и ограждать Его своими благоприятными молитвами. Святые старцы, по обычному смирению, сначала отказывались быть крестными отцами Царского сына, но потом уступили желанию и просьбам Великого Князя Василия. Царь со всеми ближними боярами отправился в славную обитель Сергия Преподобного и здесь в Церкви Живоначальной Троицы, у богоносных мощей Чудотворца игумен монастыря Иоасаф (Скрипицын, с 1539 г. Митрополит всея Руси) 4 сентября совершил крещение Младенца. От святой купели приняли новокрещенного праведные старцы Даниил и Кассиан; Дитя приложили к раке Преподобного Сергия, чтобы поручить Его защите и покрову Святого угодника. На Божественной литургии новокрещенного носил преподобный Даниил. (В древней Руси был прекрасный обычай - носить новокрещенного младенца вместе со святыми Дарами за Литургией на великом выходе, при пении Херувимской.) Когда окончились торжества крещения и помазания святым мvром, преподобный Даниил отправился в свою обитель и обратился к прежним подвигам: он считал себя самым последним из людей, носил худые одежды, был первым на всякой монастырской работе, кротко и любовно беседовал со всеми, особенно же с убогими. Кое-кто из любопытных пришли посмотреть, как будет вести себя теперь Царский кум, и нашли, что он заступом и лопатой вычищает сор из хлева, где кормились лошади у яслей, и не спрашивает, почему этого не сделали работники. И все дивились кротости и простоте старца, а также и его безпримерному трудолюбию. Преподобный был позван Великим Князем Василием в кумовья и во второй раз, через три года, когда у Него родился другой сын Георгий. И опять люди мiра пришли посмотреть на старца, которому на долю выпала такая честь, но они увидали, что подвижник своими руками строит братские келлии и отхожие места»[5].

Великий Князь Василий Иоаннович велел соорудить в Троицком монастыре в память крещения Сына на Свой, Государев кошт каменную церковь Пресвятой Троицы с приделом Усекновения главы св. Иоанна Крестителя. Впоследствии Царь Иоанн Васильевич часто посещал этот храм и щедро награждал обитель богатыми дарами, жаловал села, мельницы и угодия. До революции в монастыре сохранялось 11 жалованных грамот Царя Иоанна IV обители[6].

Достигнув глубокой старости, Преподобный решил оставить управление обителью. В шестое лето правления Иоанна Грозного (в начале 1539 г.) Угодник Божий решил уведомить об этом Царя и просить назначить себе преемника. Встреча состоялась в Троице-Сергиевой Лавре, где Государь пребывал в это время с Митрополитом Иоасафом[7].

Преподобный Даниил преставился 7 апреля 1540 года, в среду второй недели по Пасхе, в 11-м часу дня, будучи более 80 лет от роду.

Царь не забывал обители и после кончины крестного. «...Чтобы за Мое здоровье, - наказывал Он в грамоте 1555 г., - Бога молили и на имянины соборне молебны пели и обедню служили, а на братию большой корм чинили и нищих кормили, а когда Бог пошлет по Мене, Царе, по душу, - то на Нашу память панихиды пели и на братию большой корм чинили и нищих кормили»[8]. В Царской грамоте 1559 г. читаем: «...Отца ево Ивана и деда его Семена и всех его сродников во вседневный синодик и в поминовение вечное писати и на литиях и на Божественных литергиях поминати их, и на память и на преставление на Иваново дважды в год обедни служить и панихиды»[9].

Память преподобного Даниила Иоанн Грозный чтил всю Свою жизнь. В 1548 году Он обратился к Митрополиту Макарию, предложив установить общее поминовение всех «от иноплеменных на бранех и на всех побоищех избиенных и в плен сведенных, гладом и жаждою, наготою и мразом, и всякими нуждами измерших и во всех пожарех убиенных и огнем скончавшихся и в водах истопших». Это обращение Царя академик И.Н. Жданов вполне обоснованно связывал с впечатлением, оказанным на Него подвигами преподобного Даниила Переяславского[10].

Угодник Божий напомнил о себе Крестнику под стенами Казани осенью 1552 года. Перед ее взятием одному бывшему в походе и знавшему Преподобного и всегда призывавшему его в своих молитвах пресвитеру было открыто Святым о победе русского оружия. Видение было возвещено Царю, вознесшему Свои молитвы Пречистой Богородице, всем святым, а также крестному отцу, преподобному Даниилу. Вероятно, с этим связано первое повеление Государя написать житие преп. Даниила в 1553 году. По каким-то причинам оно не было исполнено и тогда последовало второе повеление в 1556 году[11]. Оно было осуществлено между 1556 и 1562 гг. Царским духовником  протоиереем Андреем (в монашеском постриге Афанасием) - впоследствии Митрополитом Московским и всея Руси (1564-1566)[12].

Все произошло, как завещал сам Старец: «Не повелеваша никому же самохотением писать о святых отцех, аще не извещен будет от Бога или от власти»[13]. В 1553 г. была написана служба преподобному Даниилу[14]. Известно, что Сам Царь Иоанн Васильевич составил несколько тропарей, но уже, видимо, для другой службы. В свое время их нашел В.М. Ундольский в одной из рукописей Троице-Сергиевой Лавры. К сожалению, работа ученого так и не была завершена, да к тому же осталась в рукописи. Сама служба с тропарями, сочиненными Царем, была издана в 1890 году, но без указаний, какие именно принадлежат Ему[15].

 

 

МОЛИТВА

Царя Иоанна Васильевича

«о поможении Православному

христианьству от безбожных

и злых изменников

казанских татар»

(1552)

 В лето 7060-е, читаем в Патриаршей летописи, «априля, благочестивый Царь възлагает всю надежу на Бога, сътворшаго небо и землю и все, еже суть, и Той съведы тайну всех человек, и на Пречистую Его Богоматерь и великых чюдотворцев, и сице глаголет:

Боже, сотворивый небо и землю и вся, яже суть Твоа създаниа, и ведый Ты, Человеколюбец, тайная человеком, ничтоже есми иное помышлях, но токмо требую покою христианьского! Се же врагы креста Твоего злые казанцы ни на что иное упражняются, но токмо снедати плоти раб Твоих сирых и поругати имя Твое святое, Егоже не могут знати, и осквернити святыя церкви Твоя: мсти им, Владыко! По Пророку реку: не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дажь славу, настави нас, Господи, на путь спасениа и даруй ми пострадати за имя Твое святое и за порученное мне от Тебе христианство!

 

МОЛЕНИЕ ЦАРСКОЕ

за Божественной Литургией

перед взятием Казани

(1552)

Будучи у стен осажденной Русскими войсками Казани, Царь Иоанн Васильевич, говорится в Патриаршей летописи, «Литоргию велел начати, хотяше бо святыни коснутися и, съвръша Литоргию, отдати Божиа Богови и поехати в свой полк. Литоргию же наченшу, страшно же убо и умилению достойно в то время благочестиваго Царя видети в церкви въоружена и тщащимъся к смертному часу за благочестие. - Моление Царьское. Сам же благочестивый Царь на образ Христа Бога нашего прилежно взирая и на рожшую Его Богоматерь и на угодника Его великого Сергиа, туто бо приход его царьской к чюдотворцову образу стоящу, еже з живаго светилника Сергиа начертана, в сердцы же своем тайно безъпрестанныа молитвы всылая, от очию же его яко река слез изливашеся, и сицевая явьственне глагола:

О Владыко премилостивый Христе, помилуй раб Своих! Се время прииде милости Твоея, се время! Подай крепость на съпротивныя рабом Твоим! Помилуй, Милостиве, помилуй падшихъся раб Твоих, Человеколюбче! Възстави в благо и плененых сирых свободи, пошли, Милосерде, милость Свою древнюю свыше, и разумеют погании, яко Ты еси Бог наш, на Тя уповающе побежаем. И Ты, о Пречистая Владычица Богородица, умоли рождьшагося ис Тебе Христа истиннаго Бога нашего, да не помянет грехов моих и беззаконий великых, елико съгрешил есми пред величеством славы Его, но помилуй мя великиа ради милости Своея! Ты, Владычице, помощница нам буди и всему воиньству нашему, на Тя надеющеся, не посрамимся в бранех молитвами Твоими и всех святителей Рускых чюдотворцов и сродников наших, молитвенников и помощников на съпротивных.

«И се прииде время на Литоргии, - пишет далее летописец, - чести святое Евангелие, солнцу уже въсходящу, и егда кончавше диакон и възгласи последнюю строку в Евангелии: «и будет едино стадо и един пастырь», - и абие якоже силный гром грянул и велми земля дрогну и потрясеся. Благочестивый же Царь из церковных дверей мало поступи и виде градскую стену подкопом вырвану, и страшна убо зрением земля, яко тма, являшеся и на великую высоту въсходяще и многие бревна и людей на высоту възметающе поганых. Царю же благоверному на молитву уклонившуся, и се внезапу второй подкоп градцкую стену грознее перваго сътвори, и множество граждан на высоте являшеся, овем на полы прерваным, а иным же нозе и руце оторвани, и с великой высоты бревна падаше в град и множество нечестивых побиша. - И поиде воиньство Царьское с всех стран на град».

 

ХВАЛА ЦАРЯ БОГУ

после взятия

Казанского Царства

(1552)

Взятие Казани было, безусловно, главным историческим событием первой половины XVI в. Современники отзывались о нем как о Крестовом походе за истинную Православную Веру. По словам Самого Царя, «милосердый Бог [...] Магометову прелесть прогна и водрузил Животворящий Крест в запустенной мерзости Казаньской»[16].

После взятия Казани, как сообщает Патриаршая летопись, «видев же благочестивый  Царь   и   Великий Князь Иван Васильевич всея Русии таковое милосердие Божие на собе и на всем своем христолюбивом воиньстве, и руце возведе ко Господу, благодарныя молитвы приношаше, сице глаголюще:

Слава Тебе, всемилостивый Господи Иисусе Христе Сыне Божий, давый нам победу на врагы наша! Что Ти въздам, Господи, за вся благая, яже въздал еси нам? Слава Тебе, Господи, яко малое въздыхание сердца моего и слезы моя услышал еси и прошениа наша исполнил еси и милость Свою излиял еси на нас и съпротивных наших до конца потребил еси! О премилостивая Владычице Богородице, слава Тебе, яко Твоими молитвами и заступлением побеждены враги наша! О всемилостивая Владычице Богородице, Ты с всеми святыми да и с нашими заступники новыми чюдотворцы Рускыми умолила еси Господа нашего Иисуса Христа с безначалным Отцем и животворящим Духом, да услыша Господь молитву Твою и дал нам победителная на сопостаты и покорил врагы наша под ногы наша, и от всех их прославляется Пресвятое имя Отца и Сына и Святаго Духа и ныне и присно и в векы веком, аминь. Ты убо, Владыко Господи, освяти место сие святому Твоему имени.

«И повеле благочестивый Царь и Великий Князь, - говорится далее в летописи, - в своем полку под своим знаменем молебная пети о победе, благодарение Богу въздающе; и в той час повеле Животворящий Крест поставити и церковь поставити, Нерукотворенный образ Господа нашего Иисуса Христа, на том месте, где знамя Царьское стояло в время взятиа градскаго».

Радость победы для возвращающегося из похода Царя сопровождалась долгожданным известием из Москвы о  рождении Первенца и Наследника Димитрия.

«Поход 1552 г., - пишет о значении "Казанского взятия" профессор И.Я. Фроянов, - принес Русскому государству, как известно, долгожданную победу: Казанское ханство пало, открыв путь нашим на Астрахань. Оставались считанные годы до того времени, когда великая Волга на всем своем тысячеверстном протяжении стала русской рекой, в бассейне которой проживали многочисленные иноверцы, вошедшие в круг подданных Московского Государя. Началось движение Руси к Российской Империи. И начало этому движению положил Царь Иван Васильевич Грозный»[17].

«Когда Царь Иван Васильевич Казань взял, тогда только и на Московское Царство насел, а до тех пор словно был без Царства...»[18], - так, по словам В.Г. Белинского, чувствовал русский народ в своих песнях.

Также пишут и известные современные ученые А.М. Панченко и Б.А. Успенский: «...Иван Васильевич становится Царем только после покорения Казани, и это тот самый случай, когда "после - значит потому". [...] Иван имеет право на Царские Регалии и отныне - "Вольный Царь"»[19].

Царскую радость разделял и Его народ.

«И прииде Государь к Царствующему граду Москве, - сообщала летопись, - и стречаху Государя множество народа. И толико множество народа, - и поля не вмещаху их: от реки от Яузы и до посада и по самой град по обе страны пути безчисленно народа, стари и унии, велиими гласы вопиющи; ничто же ино слышати, токмо "многа лета Царю Благочестивому, победителю варварскому и избавителю христианскому!"»[20].

Очевидец этого события писал: «И по звоне весь великий град Москва изыдоша на поле за посад в сретение Царя и Великого Князя: князи и велможи Его, и вси старейшины града, богатии и убозии, юноша и девы, и старцы со младенцы, чернцы и черницы, и спроста - все множество безчисленное народа московскаго и с ними же вси купцы иноязычныя: турцы и армены, и немцы, и литва, и многия странницы. И встретиша за 10 верст, овии же за 5, овии же за 3, овии же за едино поприще, оба полы пути стояще со единаго и угнетающеся, и - теснящеся. И видеша Самодержца своего идуща, яко пчелы матерь свою, и возрадовашася зело, хваляще и славяще и благодаряще Его, и победителя велика Его нарицающи, и многа лета Ему восклицающе на долг велик час, вси поклоняхуся Ему до земли.

Он же посреди народа тихо путем прохожаше, на царстем коне Своем ездя со многим величанием и славою великою, на обе страны против поклоняшеся народом, да вси людие видяще, насладятся велелепотныя славы Его, сиющия на Нем, бяше бо оболчен во весь Царский сан, яко на Светлый день Воскресения Христа, Бога нашего, во златная и сребряная одежда; и златый Венец на главе Его с великим жемчюгом и камением драгим украшен, и Царская порфира о плещу Его [...]

Овии же народи московстии, возлезше на высокия храмины и на забрала, и на полатныя покровы, и оттуду зряху Царя своего; овии же далече напред заскачише и от инех высот неких, лепящеся, смотряху, да всяко возмогут Его видети. Девицы же чертожныя и жены княжия и болярския, им же нелзе есть в такая в позорища великая, человеческаго ради срама, из домов своих исходити и ис храмин излазити не полезно есть, где седяху и живяху, яко птицы брегоми в клетцах, ови же сокровенне приницающи из дверей и из оконец своих и в малыя скважницы глядаху, и наслаждахуся многаго видения того чюднаго, доброты и славы блистающияся»[21].

 

23 июня

Сретение Владимiрской иконы

Божией Матери

(празднество установлено в память

спасения Москвы от нашествия

ордынского царя Ахмата

в 1480 г.)

 

СТИХИРЫ

(1550-1560-е гг.)

Владимiрская икона Божией Матери - славнейшая в нашем Отечестве. Написанная св. Евангелистом Лукой, она принесена была к Пресвятой Деве, изволившей повторить: «Отныне ублажат Мя вси роди», присовокупив: «Благодать Рождшагося от Меня и Моя с сею иконою да будет»[22]. В середине V в. при Византийском Императоре Феодосии Младшем образ был перенесен из Иерусалима в Царьград, а в середине XII в. привезен в Киев, к Великому Князю Юрию Долгорукому и поставлен в девичьем монастыре в Вышгороде. Сын Его, св. благоверный Великий Князь Андрей Боголюбский, «многу веру и любовь имяше ко Пресвятой Богородице, и на устах коего всегда было имя Христово»[23], замыслив утвердить независимое от Киева владение, отслужив перед иконой молебен, взял ее с Собой и утвердился на месте, где Матерь Божия, явившись Ему, повелела - во Владимiре. 8 апреля 1158 года Князь заложил в городе храм для пребывания Пречистого образа. Перенесение совершилось 21 сентября 1160 года[24]. Там преименитая икона просияла многими и великими чудесами.

Трижды в год Церковь Русская празднует Владимiрскому образу, в благодарность за троекратное поможение Богородицы избавиться Отечеству нашему от лютых врагов:

26 августа - в память об избавлении от нашествия Темир-Аксака в 1395 году;

23 июня - в память избавления от ордынского царя Ахмата в 1480 году;

21 мая - в память избавления от крымских, ногайских и казанских татар под предводительством Казанского царя Махмет Гирея в 1521 году.

Установлению первого праздника предшествовало вторжение в Русские пределы в 1395 г. с Востока полчищ Тамерлана (Тимура или Темир-Аксака). Само имя сего завоевателя, прозванного «железным хромцом»[25], наводило страх на жителей многих стран на Востоке и Западе. И вот воины Тамерлана вступили на Русскую землю. Пал Елец. Князь Елецкий пленен. Многие христиане убиты. Впереди берега Дона... Русский Великий Князь Василий Димитриевич, спешно собрав войско, выступил к Коломне. Встал на берегах Оки.

Шел Успенский пост. Князь отписал из Коломны в Москву Митрополиту Киприану. Просил все Московское княжество взять на себя подвиг покаяния и молитвы. Народ весь день толпился в храмах. Священники непрестанно совершали молебны. Гудели колокола. Митрополит, почти не выходивший из храма, молился за вышедших на брань с врагом за Веру Православную, Великого Князя и Отечество.

Другое письмо с берегов Оки ушло во Владимiр. Было велено поднимать чудотворную икону Девы Богородицы и идти к Москве

На десятый день шедшие в Крестном ходу увидели стены Первопрестольной. Весь город вышел встречать Матушку-Заступницу. По обеим сторонам дороги преклоняли колени и стар и млад. Молились с усердием, взывали со слезами: «Матерь Божия! Спаси землю Русскую!» Так и несли её через весь город и водворили в Успенском соборе - Доме Пресвятой Богородицы.

И чудо, на которое уповали, о котором просили, свершилось. В тот самый день, когда Крестный ход дошел до Москвы; в тот самый час, когда москвичи, плача, валились в придорожную пыль, моля Матерь Божию о заступлении, - случилось невероятное. Тамерлан, дремавший в своем шатре, увидел в несказанном сиянии Величественную Жену, окруженную тьмами молниеобразных воинов, грозно устремившихся на «железного хромца». Она повелела Тамерлану оставить пределы Руси[26].

К изумлению не только русских, но и самих татар завоеватель, без видимых причин, велел повернуть на юг и ушел восвояси. Безкровное избавление от вражеского нашествия приравнивалось современниками к Куликовской битве, а Великий Князь Василий Димитриевич прославлялся, как военачальник, наряду с Его отцом, св. благоверным Великим Князем Димитрием Донским[27]. «...Ради добродетельнаго жития Великого Князя Василия Димитриевича, - говорится в одной древней грамоте, - Бог прослави Его, а Русскую Православную землю помилова от нахождения безбожнаго Темира-Аксака, пришествием чудотворнаго образа Пречистыя Своея Матери, егоже богогласный Лука написа»[28].

Недаром говорит народная мудрость: «Коль Царь Бога знает, Бог и Царя и народ знает».

С тех пор Владимiрская икона Божией Матери пребывала в Москве в Успенском соборе Кремля, а на месте встречи ее москвичами воздвигли Сретенский мужской монастырь. Вскоре после события был установлен праздник Сретения Владимiрской иконы. «...Киприан Митрополит, - читаем в Софийской 1-й летописи, - с Великим Князем Василием Димитриевичем совет сицев совещают, и вскоре повелеша на том месте церковь поставити, идеже сретоша чюдотворную икону святыя Богородица, на воспоминание бывшаго ея чюдеси; и устроена же бысть церкви та во имя Святыя Богородица честнаго Ея Сретения, и оттоле уставися праздник месяца августа двадцать шесть»[29].

23 июня Русская Православная Церковь совершает благодарение за избавления Москвы от нашествия ордынского хана Ахмата в 1480 году. Случилось это при Великом Князе Иоанне III. Татары тогда дошли до реки Угры и стали на ней против Русского войска. Так началось знаменитое «стояние на Угре».

Перед Владимiрской иконой в ту пору совершались непрестанные молебны. И вера православных не была посрамлена и на сей раз. Однажды ночью на татар напал необъяснимый панический страх. Их отступление скорее походило на бегство. Так пришел конец многовековому татарскому игу. С тех пор реку Угру стали называть «поясом Богоматери». А вскоре был установлен церковный праздник.

Царь Иоанн Васильевич Грозный не раз прибегал к Божией Матери, моля о заступлении. (Причем каждый раз Он вспоминал помощь Богородицы от безбожного царя Темир-Аксака в 1395 г.).

При набеге в 1541 г. на Русь крымского царя Саип-Гирея и казанского царя Сафа-Гирея 11-летний Иоанн IV на коленях со слезами молился перед Владимiрской иконой о помощи против татар. И вражеское нашествие было отражено[30].

Отправляясь в Казанский поход, Царь 16 июня 1552 г. пришел в храм Успения Божией Матери, где «слезно припадает чудотворному образу Богоматери, с плачем на долг час молитвы простирающи». После возвращения с победой Царь в Успенском соборе Кремля произносил благодарственные молитвы: «Прииде Государь к Царствующему граду Москве, и встречах Государя множество народа... у Пречистыя у Сретения Митрополит со кресты и с чюдотворными образы и с самим Богоматерним образом, иже прогна безбожнаго Темир-Аксака... И Царь благочестивый поиде в соборную апостольскую церковь Пречистыя Богородицы чеснаго Ея Успения и припадает любезно к чюдотворному образу Богородицы и многи молитвы благодарны со слезами изрече»[31].

Есть летописное свидетельство об участии Царя Иоанна IV и Царевича Иоанна в службе Сретению Владимiрской иконы Божией Матери 23 июня 1571 г. в Новгороде, когда крымский царь Девлет-Гирей, неожиданно достигнув Москвы, сжег ее всю, кроме Кремля[32].

Наиболее ранние источники службы относятся к началу XVI века. Первоначально она ограничивалась лишь тропарем и кондаком[33], но уже в минее 1511 г. содержится 19 песнопений Владимiрской иконе[34]. Нотированная же служба появляется в стихирарях с середины ХVI века[35].

Стихиры творения Царя Иоанна Грозного известны в списках 80-х годов XVI века. Исследовавшая их Н.С. Серегина пишет: «Стихир "творения" Ивана Грозного в службе Владимiрской иконе четыре[36]: группа стихир 1 гласа на подобен "О дивное чюдо"  ("О великое милосердие", "Дивное Твое милосердие", "Твое славят заступление") и слава 6 гласа "Вострубите трубою песней" [...]

Из сравнения трех стихир на подобен "О дивное чюдо" редакции Ивана Грозного с самоподобном "О дивное чюдо" из службы на Успение Богородицы вытекает следующее: а) структура стиха - количество строк, основные соотношения и типы кадансов строк - осталась неизменной и восходит не только к самоподобну современной Ивану Грозному редакции XVI в., но даже и к редакции XII в.; б) при этом изменилась протяженность строк, обусловленная новым текстом, - например, вместо исходного "О див-но-е чю-до" (6 слогов) роспевается "О ве-ли-ко-е ми-ло-сер-ди-е" (10 слогов), что отразилось в напеве: способ роспева избран не речитативный (стопицами), а мелодический (наряду со стопицами используются и двухступенные знаки). Сравнение роспева стихир Ивана Грозного со стихирами на подобен "О дивное чюдо" из служб Митрополиту Алексию, на Покров Богородицы и на Успение Богородицы позволяет увидеть в стихирах Владимiрской иконе большую свободу в развитии мелодического стереотипа. Однако это только роспев на подобен - каждый из трех напевов родствен друг другу и общему исходному стереотипу. [...] Роспев стихир редакции Ивана Грозного опубликован по известному Троицкому списку. Однако здесь таится большая неожиданность: опубликованный список не представляет типовой редакции роспева стихир "творения" Ивана Грозного, а является каким-то особым, существенно отличающимся от распространенного в других списках. Троицкий список принадлежит руке известного головщика и роспевщика демественника Лонгина и представляет собой загадку, поскольку по типу нотации и по редакции роспевов стихираря не совпадает во многих своих разделах с типовыми редакциями путевого и знаменного роспевов. Расшифровка стихир, данная в известной публикации [архимандрита] Леонида по этому списку, вызывает сомнения в аутентичности данному музыкальному тексту.

Вопрос об авторстве четвертой стихиры редакции Ивана Грозного гораздо более сложен, поскольку это самогласная стихира. История стихиры "Вострубите трубою песней" восходит к древнейшим спискам стихир конца XI-XII в., где стихира "Въстроубимъ въ троубоу песнии" адресована Николаю Мирликийскому на 6 декабря. [...] Кроме службы Николаю Чудотворцу, в XVI в. эта стихира используется во многих праздниках - Димитрию Солунскому, Трем Святителям Великим, Стефану Сурожскому, Александру Свирскому. В конце XVI в. она включается в службу Василию Блаженному, Лазарю Сербскому, трем Святителям Московским - Митрополитам Петру, Алексию и Ионе. Кроме этой стихиры - славы 5-го гласа "Вострубим трубою песней" - с XVI в. в тех же певческих циклах вводится богородичен "Вострубим трубою песней" 5-го же гласа, имеющий в целом другие напев и текст, но совпадающий со стихирой инципитом теста и напева. Обычно в рукописях они следуют парами один за другим. Оба песнопения - слава "Вострубим трубою песней, возыграем празденика" и богородичен "Вострубим трубою песней, преклонши бо ся свыше" - выписывались на хвалитех.

Текст новой стихиры Владимiрской иконе Богоматери "Вострубите трубою песней" (существенна смена "Вострубим" на "Вострубите") представляет собой соединение элементов четырех песнопений. Во-первых, это структурные элементы славы "Вострубим" и богородична с тем же инципитом. Новый текст более свободен по структуре, а также по содержанию - в нем говорится о молебном торжестве в честь победы "всей Руси". Вобрав в себя элементы песнопений двух жанров, стихира по масштабу превышает исходное последование этих двух песнопений. Она изменила глас, форму и получила новое функциональное назначение в службе - она звучит не на хвалитех, а на Господи воззвах, в особо торжественный момент на целовании Владимiрской иконы Богоматери. Изменилась функция стихиры в службе - она вобрала в себя черты стихиры на целование с характерными возгласами: "Радуйся", роспеваемыми пространными фитными юбиляциями. И, наконец, новая стихира вобрала в себя восторженные начальные возгласы предшествующих ей трех стихир на подобен "О дивное чюдо", повторив их троекратно. Как видим, в стихире "Вострубите трубою песней" сконцентрированы праздничные образы: каждый из перечисленных элементов победного благодарения. Все в стихире говорит о том, что она посвящена большой победе, триумфальному торжеству. Пространные описания в летописи празднования Казанской победы в 1552 г. содержат многие моменты, наводящие на мысль о том, что стихиры редакции Ивана Грозного составлены к этому празднику. [...]

По напеву новая стихира "Вострубите трубою песней" составляет сложное соединение мелодических формул. Она роспета не в 5-м гласе, как роспевался текст "Вострубим", а в 6-м - соответственно стихире на целование "Приидите Рустии соборы", входящей в цикл песнопений Владимiрской иконе в начала XVI в. и составленной по образцу стихиры на Успение Богородицы "Придите всекрасное Успение". [...] В силу того, что текст представляет собой сложное и весьма свободное соединение нескольких типов форм, в напеве потеряна возможность следования какому-то одному прототипу и он сочиняется заново. [...] В стихире "Вострубите трубою песней" мы видим именно пример "творения" - создания стихиры не по образцу существующей, а соединения и переплавления нескольких типовых форм, образующих в новой стихире высокое символическое и вместе с тем историческое содержание. [...] По творческому почерку в этой стихире ощущается рука большого мастера»[37].

 

Иуния 23-го дня

В той же день празднуем Сретение Пречистой Владимирской [иконы].

[НА ВЕЛИЦЕЙ ВЕЧЕРНИ]

На Господи, воззвах: стихиры, глас 4-й...

Ины стихиры, глас 1-й. Подобен: О дивное чюдо. Творение Царево.

О великое милосердие грешнымо еси, Богородице Пречистая, скорая помоще, спасение и заступление. Веселися преименитыи град Москва, приемля чюдотворную икону Владычица; воспоимо верении со архиереи и со князи: Обрадованная, радуися, с Тобою Господе, подаяи намо Тобою велию милость.

Дивно Твое милосердие, Владычице: егда бо християне припадоша Ти избавитися пагубнаго заколения, тогда невидимо Сыну си молящеся, честенымже си образом люди спасающе, християне возрадуитеся поюще: Обрадованная, радуися, с Тобою Господе, подаяи намо Тобою велию милость.

Твое славяте заступление архиереи и священицы, царие и князи, иноки же и причетницы, и весе народное множество, со женами и младенцы, о святей иконе Твоей хвалящеся, припадаюте велможи с воинествы рускими, зовуще: Обрадованная, радуися, с Тобою Господе, подаяи намо Тобою велию милость.

Слава и ныне, глас 6-й.

Вострубите трубою песней во благонарочитеме дни празденика нашего, и тмы разрушение и свету пришествие паче солнеца восиявошу; се бо весехо Царица и Владычица и Богородица, Мати Твореца весехо, Христа Бога нашего, услышавоше моление, недостоиныхо рабо Своихо, на милосердие прекланяетеся, и милостивено невидимо руце простирающи к Сыну си и Богу нашему, молитву о всей Руси предолагающи, и согрешением свобожение даровати молящися, и праведеное Его прещение возвратити. О, великое милосердие, Владычица! О, великое щедрото милости Царица! О, великое заступление,  Богородица,  како  убо, молящи  Сына Своего и Бога нашего, пришествиеме честенаго образа преславено и выше слова градо и веся люди ото напасти и смерти избавляющи. Царие и князи да сотекутеся, святители и священицы да возвеселятеся, и весяко возрасто вереныхо моножество совокупленое, весехо Царицы Царя рожешеи да воспоем благодарественная в радости глаголющи: радуйся, Божие жилище и граде одушевленныи Царя Христа Бога нашего; радуйся, християномо излияние милости и щедрото и промышления; радуйся, к Тобе прибегающимо, пристанище и заступление, и избавление и спасение наше.

На литии.

Слава и ныне, глас 6-й.

Яко венцеме пресветлыме, Пречистая Богородице, образом Твоим святыме градо Москва украсися и светися...

Все до конца. Писан Покрову[38].

 

24 мая

Преподобный Никита,

столпник Переяславский

( 1186)

ТРОПАРЬ

(1550-е гг.)

 О времени основания Переяславского Никитского монастыря, в котором подвизался преподобный Никита, достоверных сведений до нас не дошло. Возможно, обитель во имя св. великомученика Никиты Готфского (†372; память 15 сент.) близ Клещина озера была основана тщанием св. блгв. Кн. Бориса (†1072), получившего от отца - св. равноапостольного Великого Князя Владимiра - в удел Суздальскую землю. Из жития св. Бориса известно, что Князь чтил память и читал житие Великомученика. «Помышляет же мучение и страсть св. Никиты», - читаем у мниха Иакова, агиографа Благоверного Князя. Известно, что в те времена монастырь именовался Лаврой.

Однажды (было это в начале XII века) в ворота обители постучал странник. Увидев его, игумен не велел пускать его. В ответ на слезные просьбы путника настоятель благословил ему прежде, чем переступить порог обители, три дня стоять у святых врат и плакать о своих грехах. Человек этот был слишком хорошо известен переяславцам.

Сборщик налогов, он, не ведая страха Божия, немилосердно обирал людей, и не столько ради казенной нужды, а более корысти собственной ради.

Весело и внешне беззаботно жил переяславский мытарь. Пиры шли за пирами. Ценные подношения городским властям создавали иллюзию полной безнаказанности. Но сборщик... верил в Бога (пусть и сам не постигая до конца, что это значит). И Господь коснулся сердца закоренелого грешника. Однажды, стоя на вечерне в храме, он услышал чтение паремии из книги пророка Исаии. «Измыйтеся и чисти будете, - читал учиненный чтец, - отымыйте лукавство от душ ваших... взыщите суда, избавите обидимого, судите сироте и оправдите вдовицу, и приидите... аще будут грехи ваша яко багряное, - яко снег убелю; аще не хотите и не послушаете мене, меч вы пояст, - уста бо Господня глаголаша сия» (Ис. 1, 16-20).

По мере чтения перед грешником прошли все сотворенные им неправды... Однако не так-то легко освободиться от опутавшего все твое существо греха. И сборщик решил избавиться от обличений собственной совести привычным способом. Позвал к себе в гости друзей. Закупил разной снеди. Велел супруге готовиться к очередному пиру. Та же, поставив на огонь мясо, ужаснулась: в горшке пенилась кровь, а на поверхности ясно были видны всплывавшие человеческие составы. Муж тоже был потрясен. «Горе мне, много согрешившему», - только и сказал он и, в чем был, оставил кров дома своего. Как оказалось, навсегда.

Безпрекословно исполнил он волю игумена, и даже более того... Через два дня настоятель вышел из ворот, и не найдя там путника, осмотрел округу и нашел того неподалеку лежащим нагим в полном изнеможении от терзающих его кровососущих насекомых в болоте. «Спаси, отче, погибающую душу!» - только и смог прошептать он. Игумен ввел в монастырь кающегося грешника и постриг с именем Никиты.

Велика сила искренней - от сердца - покаянной молитвы мытаря. Посреди келлии, в которой он, с благословения игумена затворился, Никита соорудил, подобно древним святым Востока, столп, в котором безотлучно пребывал, будучи в тяжелых веригах и каменной шапке, искупая прошлые прегрешения постоянной покаянной молитвой и многотрудными подвигами. И дал ему Господь дар исцеления недугов и изгнания демонов.

Страдавший тяжким недугом будущий Князь Черниговский Михаил, впоследствии и сам святой мученик, а тогда отрок, узнав, что в Переяславле живет чудотворец, исполнившись к нему верой, отправился к Никите. Не без искушений добравшись до Преподобного, Князь был исцелен, водрузив 16 мая 1186 г. на месте, где это произошло, крест.

Буквально через неделю к Святому пришли его родные и, прельстившись тяжелыми железными веригами, блеск которых приняли за сияние серебра, они умертвили Преподобного. Утром пономарь, по заведенному обычаю, пришел за благословением к Столпнику. Обнаружив безжизненное тело Подвижника, он в то же время ощутил неземное благоухание. Первые исцеления совершились уже при погребении преподобного Никиты у церкви с правой стороны алтаря.

Нечестивые же убийцы бежали до самой Волги. Обнаружив вместо вожделенного серебра три честных креста с железными веригами, они в досаде бросили их в реку неподалеку от Ярославля. В первую же ночь инок располагавшегося неподалеку монастыря св. апостола Петра Симон увидел в месте ввержения вериг исходящие из воды к небу три светящихся столпа. Наутро братия с градоначальником и множеством сошедшегося окрестного люда обрели их на том месте всплывшими подобно сухому дереву. Последовали исцеления болящих, а вскоре тому же Симону была открыта воля Преподобного: вернуть обретенные кресты и вериги в Переяславль, где водворить их на его гробе, что и было незамедлительно исполнено. Нетленные мощи Святого были обретены в начале XV столетия[39].

С XVI века Никитский монастырь становится хорошо известным в Царствующем граде Москве. Великий Князь Василий Иоаннович (отец Грозного Царя), посетив монастырь около 1528 г., указал построить вместо ветхой церкви Великомученика Никиты Готфского - новую, каменную. Простояла она, однако, недолго из-за своей маловместительности. В 1550-е гг., по повелению Царя Иоанна IV, она была разобрана, а на ее месте был заложен новый, обширный каменный храм с приделами преп. Никиты, Переяславского чудотворца и Всех святых[40]. Произошло это по следующему случаю.

3 февраля 1547 г. Иоанн IV женился на Анастасии Романовне Захарьиной. В октябре 1552 года у Них родился Первенец - Царевич Димитрий, которого Царственная Чета лишилась уже в июне 1553 года. Еще раньше преставились две Их дочери - Царевны Анна и Мария. Безчадные Царь и Царица посетили Никитский монастырь, молились о чадородии над гробом Преподобного и были тайно извещены, что Они услышаны.

И действительно, 28 марта 1554 года родился Царевич Иоанн, через два месяца, однако, тяжко заболевший. Послали в Никитскую обитель служить молебны. Однажды боярыня Фотиния, державшая на руках младенца, подошла к мраморному сосуду, в котором была вода, освященная при веригах Переяславского Чудотворца. Младенец, закричавший от сильной боли, неожиданно простер руки к воде, которая внезапно закипела. Узнавший об этом Царь велел влить немного воды в уста Царевичу, который получил заметное облегчение. А вскоре наступило и полное исцеление.

Царь, вспомнив еще об исцелении преп. Никитой сродника своего Князя Михаила Черниговского, решил достойно воздать Святому, но замедлил с исполнением благочестивого замысла. И тут Царевича вновь посетил тяжкий недуг. Тогда вся Царская Семья отправилась на поклонение к Чудотворцу в Переяславль[41] [42].

Инициатором этого паломничества, так же как и автором сюжетов в житии преп. Никиты, относящихся к XVI в., и таковых же в Степенной книге Царского Родословия, был составитель последней - митрополит Московский и всея Руси Афанасий.

Владыка был уроженцем Переяславля-Залесского. Его духовный отец, преподобный Даниил Переяславский, предсказал, что тот будет духовником Государя, что и произошло в 1550 г., когда будущий митрополит, а тогда о. Андрей, был поставлен протопопом Благовещенского собора Московского Кремля. В 1552 г. он сопровождал Царя в Казанском походе, вознося моления о победе русского оружия. После взятия столицы Казанского Царства о. Андрей участвовал там в закладке Благовещенского храма. В 1554 г. он крестил в Чудовом монастыре Царевича Иоанна Иоанновича.

Ко времени своего прибытия в обитель Царь повелел явиться туда архиепископу Ростовскому Никандру с двумя архимандритами - Богоявленским и Спасским. Государь с Семейством въехал в Переяславль весьма торжественно, при большом стечении народа. Царь Иоанн Васильевич был встречен близ городских ворот у храма Свт. Николая Владыкой и всем священным чином города во главе крестного хода. Приняв святительское благословение, Царь с Царицей и малолетним Царевичем проследовали в Преображенский собор. Там перед древней иконой Спасителя Государь, пав на колени, долго молился Господу. Затем, прямо из собора, Царская Семья, удалилась в свои покои. К вечеру Царственные паломники прибыли на всенощное бдение в Никитский монастырь. Согласно рукописному житию было это 20 сентября - на память мучеников и исповедников Михаила, Князя Черниговского, и болярина его Феодора, чудотворцев. На нарочито установленном столе были положены Царские дары: ризы с епитрахилями, стихари с орарями, поручи, пояса и другие облачения. По большей части все это сделала Царица Своими руками. На раку Преподобного был положен Ее трудов покров, вышитый по дорогой камке наподобие плащаницы[43]. По краям покрова был вышит тропарь преп. Никите, написанный Иоанном IV[44]. Когда покров положили на раку, Царь пал на колени и стал молиться:

Что ти воздам, Преподобне, сетованию нашему скорый решителю? Еще же, Угодниче Божий, прошение наше сотвори, дабы Господь Бог умножил живота Чаду нашему в наследие Рода Царствия нашего.

Выслушав всенощное бдение и приложившись к раке с мощами преп. Никиты, Царское Семейство отбыло в Переяславль, во дворец. На следующий день Царь после Литургии отправился на ископанные Преподобным кладязи, откуда возвратился во дворец, куда на трапезу пригласил весь Царский синклит и духовенство. На другой день Царское Семейство выехало в Москву, куда Иоанн IV пригласил прибыть в непродолжительном времени игумена Никитского монастыря для рассуждения об устройстве в обители общежития. Известно, что игумен действительно вскоре явился в Москву, привезя Царю один из железных крестов, который преп. Никита носил на раменах своих, а также воды из ископанных Чудотворцем кладязей и просфору[45].

Это Царское паломничество было запечатлено в 9-й песне канона преподобному Никите, написанном Маркеллом Безбородым: «Раку твою лобызающе, Царь же и царица благочестивии, умильно глаголют: Испроси у Духа, преподобне, нам же и чадам нашим здравие и спасение и велию милость».

В мае 1557 г. в Царском Семействе родился еще один сын Феодор, которому суждено было стать последним Русским Царем Рюрикова Рода. Из летописей известно, что случилось это событие под Переяславлем-Залесским.

Как мы уже писали, Иоанн Грозный повелел разобрать в Никитском монастые старую, построенную по указанию Его Отца, церковь и построить новую. Кроме того, по Цареву указу, должна была быть возведена монастырская трапеза с храмом Благовещения Пресвятой Богородицы и надвратная церковь во имя Архангела Гавриила[46]. Заложенная в 1561 г. Никитская церковь была окончена постройкой в 1564 году. Государь послал в Переяславль несколько обложенных серебром и украшенных золотом икон, направил иконописцев и других потребных для окончательной отделки храма мастеров, изъявив пожелание Самому приехать на освящение церкви.

Когда все было готово, состоялось еще одно известное Царское паломничество в обитель. К тому времени Царицы Анастасии Романовны уже не было в живых. Отравленная, Она скончалась 7 августа 1560 года. Через год состоялся второй брак Иоанна Васильевича - с Марией Темрюковной, дочерью кабардинского владетельного князя Темир-Гуки (Темрюка); до крещения княжной Кученей.

Изменилось положение и Царского духовника протопопа Андрея. Вскоре после кончины супруги он принял монашеский постриг. В 1564 г. его возвели на Первосвятительскую кафедру. В том же году состоялось и описываемое далее Царское паломничество.

В Переяславль Царь выехал 7 мая с Царицей Марией Феодоровной († 6.9.1569), с двоюродным братом своим Князем Владимiром Андреевичем Старицким († 9.10.1569), сыном Царевичем Иоанном и Митрополитом Афанасием. На освящение храма были вызваны: архиепископ Ростовский Никандр, архимандрит Троице-Сергиевой Лавры Меркурий, архимандрит Московского Чудова монастыря Левкий, протопоп Успенского Московского собора Димитрий с протодиаконом Василием, а также архимандриты Переяславских монастырей: Горицкого - Димитрий, Даниловского - Кирилл и протопоп Переяславского Преображенского собора Павел.

«...Государь Царь и Великий Князь, - говорится в летописи, - велику веру держаше к преподобному чюдотворцу Никите, и в том монастыре постави церкви и трапезу камены, и украсив церкви иконами и книгами и всякими утварми церковными, и землями монастырь издоволи. И ограду камену вкруг монастыря повеле учинити»[47].

Церковь во имя преподобного Никиты чудотворца была освящена 14 мая 1564 г., на память мученика Исидора[48]. На южной стороне паперти этого соборного храма в стену была вмурована большая плита из белого камня с обширной надписью, сообщающей о самом освящении. «Благочестивый Государь [...], - говорится в ней среди прочего, - всенощное бдение слушал, и первую статию Сам Царь чел и Божественную литургию слушал, и красным пением с Своею станицею [хором] Сам же Государь пел на заутрени и на Литургии»[49]. (Эту любовь Царя к церковному пению отмечали и другие Его современники. Так, шведский дипломат Петр Петрей де Ерлезунда свидетельствовал, что Царь «певал иногда на Своих пирах Сvмвол Веры Афанасия и другие молитвенные песни за столом и находил в том удовольствие»[50].)

После освящения храма в Никитской обители Царь пригласил в Свой переяславский дворец к столу весь священный собор и Свой синклит. Дал монастырю грамоту на Свои села: Конюцкое с деревнями и угодьями, с рыбной ловлею на р. Нерли, Красное и Фалелеево.

Перед отъездом из Переяславля Царь Иоанн Васильевич с Царевичем Иоанном снова прибыли в обитель, молились у мощей, лобызали вериги и крест Угодника Божия и, возложив на раку драгоценные пелены, отправились сначала в свой дворец, а потом в Александрову слободу[51]. Возможно, уже тогда Государь готовил свою резиденцию в преддверии учреждения опричнины (5.1.1565). Напомним, что незадолго до Переяславских торжеств совершил свой изменнический побег в Великое княжество Литовское близкий до этого Иоанну IV князь Андрей Курбский. Окончательно Царь переехал из Москвы в Александрову слободу 3 декабря 1564 года.

Изображения преп. Никиты Переяславского встречаются на принадлежавших Царю иконах и Евангелии (подробнее об этом см. в предисловии к Канону Ангелу Грозному в наст. изд.).

В Кремле, по повелению Царя, для Царевичей Иоанна и Феодора был поставлен Дворец, а при нем был поставлен храм Сретения Господня с приделом преп. Никиты Переяславского[52], для которого была написана житийная икона этого Святого[53].

История с Царским тропарем преподобному Никите Переяславскому подробно изложена в последнем исследовании Н.В. Рамазановой.

Первое упоминание о службе этому Святому, прославленному предположительно на Макариевском соборе 1549 г.,  встречается в сборнике, происходящем из Кирилло-Белозерского монастыря и датированном 1476-1482 гг. «Здесь на л. 195 указано: "Месяца майя 24 день святаго Никиты Переяславского. Есть ему и стихиры, канон, глас 4, тропарь же общий «о тебе отче»". [...] Песнопения службы распространились в Минеях XVI в. [...] А нотированные тексты этой службы впервые были зафиксированы в Стихираре "Дьячье око" [Кирилло-Белозерский список].

При знакомстве со службой по этому нотированному списку создается впечатление, что некоторые ее песнопения создавались непосредственно в процессе составления кодекса. Один из тропарей и стихиры на хвалитех написаны более мелким почерком, чем все остальные песнопения. Вероятно, для них предварительно было оставлено место, и писец старался вместить сюда текст, занявший больше места, чем предполагалось.

Обратившись к ненотированным Минеям, можно убедиться, что предположение о процессе создания нотированного текста службы в 1580-х гг. не лишено основания. [...]

В нотированной рукописи появились тропари и стихиры, которых не было в Минеях, а в уже известных по ненотированным источникам песнопениях гимнографический текст подвергся некоторым изменениям. [...]

...В XVI в. была создана еще одна служба Никите Переяславскому. Канон этой службы принадлежал "перу" агиографа, гимнографа и роспевщика Маркелла Безбородого. [...]

Кондак, включенный в службу, созданную Маркеллом, был известен еще в XV в. Его содержание играло существенную роль в передаче сюжетной линии Жития Никиты Столпника. Ни в одном песнопении службы, помимо этого кондака, не упоминается об убийстве Никиты "своими", близкими святому людьми одной с ним веры. Этот сюжет, достаточно болезненный для сознания православного человека, в других песнопениях отсутствует. Вероятно поэтому Маркелл не стал заменять старый кондак новым. Что же касается тропаря, то с ним связана особая история.

В одной из самых ранних из сохранившихся рукописей, где есть упоминания о службе Никите Переяславскому, рекомендовано петь "тропарь общий «О тебе отче»". В ненотированных Минеях XVI в. указан другой тропарь 4-го гласа "Слезами твоих источник", который чаще всего фиксировался с службе преп. Феоктисту на 3 сентября. В первом печатном Уставе 1610 г. указывается еще один тропарь "Пустыненыи житель и по плоти ангел" с отсылкой к службе Кириаку отшельнику на 29 сентября. А в Стихираре "Дьячье око" 80-х гг. XVI в. предлагается не один, а пять (!) тропарей.

Два из них приведены не полностью. В Стихираре даются только их инципиты и отсылки к тропарям Кириаку отшельнику и преп. Феоктисту [...] Что же касается тропарей, зафиксированных здесь от начала и до конца с нотацией, то один из них, тропарь 4-го гласа "Православным смыслом от юности восприимо житие правоверно Богу угодил еси", имеет весьма отдаленное отношение к святому, в службу которому он включен. [...]

Эти же фразы присутствуют еще в одном тропаре того же гласа, зафиксированном в службе с нотацией. Судя по всему, и текст и роспев предыдущего тропаря явился образцом для него. [...]

Помимо этих двух, в рукописи зафиксирован еще один тропарь 4-го гласа "Христово мученико тезоименито было еси". В отличие от двух предыдущих этот тропарь непосредственно соотносится с Житием Никиты Переяславского. Здесь есть напоминания и о Никите великомученике, именем которого был назван святой Столпник, и о веригах, служивших ему для истязания плоти.

Итак, из пяти тропарей, предлагаемых в рукописи, лишь один изначально был адресован Никите Переяславскому. Этим, вероятно, и объясняется выбор Маркелла Безбородого, включившего в свою службу именно этот тропарь. Но, возможно, была и другая причина, обусловившая его выбор. Тропарь, о котором идет речь, и является тем песнопением, авторство которого предание приписывает Царю Ивану IV.

В документальных источниках есть свидетельства того, что Иван Васильевич особо почитал нескольких русских чудотворцев, в числе которых был и Никита Переяславский[54]. К русским святым Царь взывал, надеясь на их помощь как в государственных, так и в семейных делах. Он обращался к ним с молитвословием перед началом Стоглавого собора (1551)[55]. Никита Переяславский упоминается и в посольской речи Ивана Васильевича к митрополиту Макарию по случаю завоевания Полоцка в феврале 1563 г. (здесь названо одиннадцать русских чудотворцев, включая кн. Михаила Черниговского и боярина Феодора)[56]. "Заступления" за Своих Детей перед Богом Царь просил у русских святых, а среди них и у Никиты Столпника, в Своем завещании[57]. [...]

Тропарь, предположительно созданный Иваном Васильевичем, нашел свое место не только на плащанице, вышитой [Царицей] Анастасией Романовной, он вошел в Богослужебные книги - ненотированные Минеи со службой Маркелла Безбородого. А с нотацией он впервые был зафиксирован в Стихираре "Дьячье око" 1580-х гг. в составе первоначальной службы. Важно отметить, что в эту рукопись, помимо тропаря Никите Столпнику Переяславскому, включены и другие песнопения, предположительно атрибутируемые Царю Ивану Васильевичу, - песнопения в честь Владимiрской иконы Богородицы и и митрополита Петра. Причем они помещены сюда именно в той музыкальной редакции, которая в более поздних источниках будет иметь надписания "Творение Царево", "Творение Царя Иоанна, Деспота Российскаго". Отсутствие же имени Царя в Стихираре отнюдь не отрицает Его авторства. В соответствии со средневековой традицией анонимного соборного творчества, имена роспевщиков вообще не указывались в рукописных источниках до конца XVI в.[58] [...]

А текст тропаря, безусловно, был составлен мастером. [...] Для такого рода творчества нужно было обладать достаточными знаниями в области музыкальной гимнографии. Не делая категорического вывода о том, что тропарь Никите Столпнику Переяславскому был создан Иваном Грозным, можно все же еще раз напомнить, что Царь хорошо знал церковное пение и умел петь. Причем часто упоминаемое исследователями зримое свидетельство о Его пении за Богослужением было обнаружено именно в Никитском монастыре. [...]

Итак, созданные неизвестными авторами Житие и служба в честь преподобного Никиты Столпника Переяславского в середине и второй половине XVI в. были дополнены новыми сюжетами и песнопениями. Их творцами стали лица, известные в Московском государстве - гимнограф и роспевщик Маркелл Безбородый, митрополит всея России Афанасий. Создателем же текста, а возможно, и роспева песнопения, выражающего существо празднуемого события, вполне мог быть Царь Иван Грозный»[59].

 

Преподобному отцу нашему

Никите Столпнику,

Переяславскому чудотворцу

ТРОПАРЬ

Глас 4-й

Христову мученику тезоименит был еси, преподобне, многи подвиги и труды претерпел еси Христа ради, Егоже ради вериги носил еси, блаженне: Того ныне о нас моли, Никито преподобне, душевныя нашя и телесныя страсти уврачевати, иже верою и любовию почитающих присно память твою.

 

14 февраля

Перенесение честных мощей

святых мучеников и исповедников

благоверного Князя

Михаила Черниговского,

и болярина его Феодора

( 20.9.1246),

чудотворцев

(1578)

ТРОПАРЬ

КОНДАК

ПОСЛАНИЕ

(1578)

Благоверный Князь Михаил Черниговский, исцеленный в юности преподобным Никитой, Столпником Переяславским, сын Князя Всеволода Святославича Чермного, отличался добродетельной богоугодной жизнью. Он владел Княжеством Киевским, когда нечестивый Батый, приготовившись к нашествию на Русь, послал туда своих послов, пытаясь лестью и угрозою заставить отворить перед ним ворота Матери городов Русских. Князь велел умертвить дерзких послов, а Сам вскоре, узнав о приближении громадных татарских полчищ, вместе с любимым благочестивым боярином Феодором и другими преданными Ему людьми удалился в Угры искать помощи земле Русской. Не найдя ее, он некоторое время скитался на чужбине, пока не сведал о возвращении, после безпощадного татарского погрома, уцелевших людей в управлявшиеся Им пределы. Решив лучше быть данником нечестивого царя и жить в опустошенном Отечестве, чем влачить жалкое существование на чужбине, Он возвратился на Родину. Облобызав киевские святыни, Князь направился в Чернигов. Но недолго Ему суждено было утешаться на родной стороне. Посланцы Батыя, заявившись к Нему, стали звать Князя в Орду: «Нельзя тебе жить на земле Батыя, не поклонившись ему. Стань данником царя и тогда оставайся в жилищах твоих». Уклониться Князь не мог. Зная злопамятство татар, Он понимал, что отправляется на верную гибель. Но не поехать было нельзя: неизбежна была в этом случае месть Батыя всей Русской земле. А ведь Христос заповедал «душу свою положить за други своя». Так и решили поступить Князь Михаил и верный Ему боярин Феодор. Вместе они и отправились в Орду, укрепленные их духовным отцом - епископом Иоанном.

По прибытии в Батыеву ставку к ним приступили татарские идолослужители. Прежде встречи с царем они требовали пройти через огонь, поклониться солнцу, кусту и идолам. По их представлениям это защищало их царя от всяких злых умыслов. Случившиеся здесь другие Русские князья стали уговаривать Князя Черниговского притворно исполнить волю идолослужителей.

- Если же Тебе поставит духовник в грех Твой поступок, - увещевали Его они, - то мы все возьмем на себя вину Твою, - только послушай нас... Сим Ты и Себя и нас освободишь от царского гнева и злой смерти...

- Не желаю быть христианином только по имени, - последовал ответ Благоверного Князя, - а поступать как язычник. - И, сняв с себя меч, бросил им под ноги со словами: - Возьмите славу мiра сего: она не нужна Мне.

Знатному же татарину Ельдеге, явившемуся к Нему по велению Батыя, Исповедник заявил: «Скажи царю - так говорит тебе Князь Михаил, раб Христов: если тебе, царь, вручены от Бога царство и слава мiра сего и Десница Вышняго покорила нас тебе за наши грехи, то мы должны кланяться тебе как царю и воздавать честь, подобающую твоему царскому достоинству, но чтобы отречься Христа и поклониться твоим богам, - сего не будет: ибо не боги они, а творение».

Тут следует заметить, что титул Царя на Руси традиционно применялся не только к православному Византийскому Василевсу, но и хану Золотой Орды. В богослужебных текстах упоминаются «богомерзкий царь Батый», «зловерный царь Темир Аксак».

«Татарского хана, - отмечают современные исследователи, - поминали на Литургии и в многолетствованиях и молились за него как за верховного правителя. Нотированных источников, содержащих в себе песнопения в честь татарских ханов, не сохранилось, есть лишь косвенные свидетельства, упоминания об этом, в ханских ярлыках[60]»[61].

«...Слова "Князь" и "Царь", - пишет специально рассматривавшая этот вопрос Н.В. Рамазанова, - относится к числе слов, которые в письменных ненотированных источниках записывались в сокращенном виде под титлом[62]. В западноевропейской филологии такие слова получили название "Nomina sacra" - священные имена. Традиция сокращения таких слов через сжимание, как отметил исследователь Л. Траубе, идет "от кодексов Библии и отцов Церкви"[63]. Писцы, используя сжимание (контракции[64]), стремились добиться не сокращения слов, а сокрытие их смысла. В связи с переводом Священного Писания появилась необходимость создать эквивалент еврейской Тетраграмме, передающей Имя Бога, Которое "не могло  быть выражено в буквах". Нельзя было видеть Его, так же как нельзя видеть и Самого Создателя. Сокращение священных слов ставило целью, с одной стороны, "выдвинуть их значение" на первый план, с другой - "окутать их покровом тайны"[65].

...Писцы уже при создании ранних славянских рукописей "отчетливо понимали смысл применения сокращения священных слов; так в Зографском Евангелии [...] сокращается слово 'Дух' в смысле 'Святого Духа', но 'дух нечистый' пишется полностью"[66]. В древнерусской книжности существовали и указания на то, какие слова необходимо писать сжато и под титлом, а какие полностью и без него, например: "богов идольских отнюдь не покрывай, но складом пиши"[67].

Графическим выражение такого "покрова" был особый знак - титло. Заимствованное из греческой лексики слово титло имело значение надписи, имени, титула, знака, признака, приметы. Титло было знаком, указывающим на сакральный смысл слова, записанного под ним.

Однако в нотированных книгах этот знак не мог использоваться, так как для того, чтобы записать над текстом роспев песнопения, необходимо было выписать слова полностью и над каждым слогом текста проставить знаки нотации. Каждый слог текста должен был быть озвучен. Записать же это звучание (роспев) можно было посредством одного или нескольких певческих знаков. При такой записи священные слова как бы "обнажаются". Если воспользоваться терминологией древнерусского книжника, то можно сказать, что не "покрытые" титлом, записанные "складом", они, с одной стороны, теряют покров тайны, с другой, утратив над собой знак принадлежности к "священным именам" - становятся в один ряд со словами, не имеющими сакрального значения: Дух Святой - дух нечистый, Солнце Христа - солнце видимое и т.д.

Как известно, древнерусское певческое искусство в графике нотации имело свою систему контракции, позволяющую с помощью всего нескольких певческих знаков выражать весьма протяженные мелодические обороты. Эти начертания, так называемые "лица" и "фиты", подобно "священным именам" заключали в себе "сокровенный", скрытый смысл. Не случайно в певческих азбуках они названы "сокровенноличные", "тайносокровенные" и т.д.[68] Один из видов таких начертаний имел также и свой знак, примету - фиту (). И если сравнить графику двух языковых систем - вербальной и музыкальной, то можно отметить, что фита в музыкальной графике по функции сходна с титлом. Но если титло выступает в обобщающем значении священного имени, то фита уже сама заключает в себе скрытое Имя Бога ()»[69].

По мнению музыковеда А.Н. Кручининой, «знак фиты в такого рода начертаниях отмечает скрытое присутствие Бога»[70].

Но продолжим прерванное повествование. По приказу разгневанного Батыя Князь Михаил Черниговский и Его верный боярин Феодор, также безстрашно исповедавший Христа, претерпев многие муки, были умерщвлены. Составитель жития свидетельствует: «Тут же находился один из царских слуг бывший прежде христианином, а потом сделавшийся отступником и принявший нечестивую татарскую веру. Этот отступник [Даман], вынув нож, схватил Михаила за главу, отрезал ее и бросил, - между тем как уста Святого Исповедника продолжали повторять: "Я - христианин". О, дивное чудо! Отнятая уже от тела глава все еще исповедовала Христа».

Свидетелем славной смерти Святых и последующего прославления Господом Своих угодников (выброшенные на попрание голодным псам, тела их многие дни оставались нетронутыми; ночью же над ними сиял огненный столп) был внук Князя Михаила - Ростовский Князь Борис (†1277), сын героя, погибшего в неравной битве с татарами на реке Сить в 1238 году, - Князя Василька[71].

Между прочим, именно с заупокойных поминовений в Ростове умученного Князя Михаила Черниговского Его внуками - Князьями Борисом, его братом Глебом и их матерью (дочерью Святого) Княгиней Марией началось местное почитание памяти этих Русских Мучеников. В древнейшей ростовской редакции жития читаем: «Вложил Бог в сердце благочестивыма и правоверныма нашема Князема внукома Его Борису, и Глебу брати его, и матери их Марии, и создаста церковь во имя Его и уставиша праздновати месяца сентября в 20 день»[72]. В том же источнике находим еще одно свидетельство раннего почитания Святых в земле Русской: «Ты же, Михаиле, помолися за внуки своя Бориса и Глеба, с Феодором благочестивым, мирно Державу, Церкви их управити на многа лета и от нужа сея поганых избавите»[73].

Святые мощи Князя Михаила и боярина Феодора в 1246 г. были погребены во Владимiре, а затем были перенесены в Чернигов. Когда же этот город попал под власть поляков-католиков, то во избежание их поругания, по повелению Царя Иоанна Грозного, их перенесли в Москву, где 14 февраля 1578 года торжественно встретили крестным ходом и колокольным звоном. Еще в 1577 году для них был нарочито воздвигнут храм в Кремле, находившийся над Тайницкими воротами и наименованный впоследствии собором Черниговских святых. Сам Государь писал обращенную к Святым «зазывную грамоту», призывая их в Царствующий град Москву, «яко живых». В 1564-1565 гг. Мученики были изображены в третьем ярусе на северных гранях юго-восточного и юго-западного столпов Архангельского собора Московского Кремля [74]. 25 августа 1770 года, по упразднении Черниговского собора, мощи перенесли в Сретенский собор, что на сенях, а 21 ноября 1774 г. - в Архангельский собор, где тщанием Императрицы Екатерины II была устроена серебряная рака, похищенная французами в 1812 году[75].

Особому почитанию Государем Иоанном Васильевичем Князя Михаила Черниговского было несколько причин.

«Представитель Царского Рода, один из Династии Рюриковичей, святой Князь-мученик, пострадавший в свое время в Орде, Михаил Черниговский, - отмечают исследователи, - был главным ходатаем Царя перед Богом в поисках защиты от "варварского нахождения". "Сродник" Ивана Васильевича, не предавший веру несмотря на пытки и мучения, был для Царя образцом для подражания. В Летописце начала Царства перед описанием похода на Казань приводятся слова, выражающие желание Царя "умрети за Православие, [...] страдати за Христа" так же, как "сие страдание прияша мученици и апостоли и прежни благочестивии Цари и сродники наши"»[76].

Не забудем также, что Князь Михаил Черниговский был связующим звеном между Киевской Русью и Московским Царством.

Как мы уже писали, для церкви Сретения Господня при Дворце Царевичей, построенных в Московском Кремле по указанию Царя Иоанна Грозного, была написана икона преп. Никиты Переяславского. Из 16 клейм этого образа пять связаны с чтившимся Царем Иоанном Васильевичем Князем Михаилом Черниговским и боярином Феодором: 9) Пораженный болезнью Князь Михаил Черниговский со Своим боярином Феодором прибывает в монастырь к Никите за помощью; 10) Никита вручает боярину Феодору посох для передачи больному Князю; 11) Боярин Феодор передает посох Князю; 12) Князь благодарит Никиту за исцеление: 13) Князь ставит крест на том месте, где получил посох[77].

Одним из свидетельств особого отношения первого Русского Царя к Своему Святому сроднику, Князю Михаилу Черниговскому, может служить список Русских Святых Князей в направленной Иоанном Васильевичем в январе 1557 г. Грамоте Константинопольскому Патриарху Иоасафу II.   В ней Государь требовал заздравных и заупокойных молитв по Членам Царского Рода. В «Помянник  Русских Князей и Княгинь - Великих и удельных», наряду с Князем Владимiром, Борисом и Глебом, Александром Невским, Феодором, Давидом и Константином Ярославскими, Михаилом Тверским и Всеволодом Псковским, был включен и Михаил Черниговский»[78].

Подвиг Святых Мучеников и Исповедников в 70-е годы XVI в. был особенно понятен и близок русским людям. По словам исследователя: «После набега крымских татар во главе с ханом Довлет-Гиреем, который в 1571 г., как отмечают летописи, "Москву выжег всю...", а годом позже пришел "с многими силами на Русскую землю и росписав всю Русскую землю, комуждо что дати, как при Батые", воскресла память не только о татарском завоевателе XIII столетия, но и о Мучениках, принявших смерть в Орде, пожертвовавших жизнью за Христианскую веру, не склонившихся перед силой и жестокостью завоевателей»[79].

 «Первоначальное почитание Святых, - пишет специально исследовавшая историю службы Князю Михаилу Черниговскому и болярину Феодору Н.С. Серегина, - основывалось, по-видимому, на общей службе святым [...] Ранняя редакция службы неизвестна. Древнейшим ее свидетельством из сохранившихся до наших дней является стихирарь XIV в., где на поле справа, перпендикулярно тексту, против раздела на 20 сентября, содержится едва читаемый текст стихиры "Аще и тмами благ земеныихо", написанный почерком XV в. [...] В служебных минеях второй половины XV в. содержится полная служба Михаилу Черниговскому, авторство которой приписывается Пахомию Логофету. [...] За весь последующий период бытования песнопений Михаилу Черниговскому новых стихир к службе на 20 сентября создано не было»[80].

«Несколько лет назад, - читаем в исследовании музыковеда Н.В. Рамазановой, - автором этих строк в одной из ненотированных рукописей Российской национальной библиотеки были обнаружены тропарь и кондак, предназначенные для службы в день перенесения мощей Князя Михаила Черниговского и боярина его Феодора (14 февраля), надписанные именем "Ивана, Богомудрого Царя, Самодержца Российскаго". Тогда же тексты песнопений были опубликованы. [...]

Следует подчеркнуть, что изданы были лишь ненотированные тропарь и кондак, созданные по случаю перенесения мощей Черниговского Князя и его боярина. Однако существует и нотированный вариант тропаря, который был выявлен Н.С. Серегиной[81] в Стихираре "Дьячье око" начала 1650-х гг. из собрания Д.В. Разумовского. Эта находка чрезвычайно важна. Если бы тропарь удалось атрибутировать, хотя бы гипотетически Царю Ивану Васильевичу (в нотированной рукописи он не надписан), он пополнил бы число песнопений, известных под Его именем и певшихся за Богослужением»[82].

Однако, как отмечает далее автор, «в певческой нотированной рукописи зафиксирован тропарь, текст которого существенно отличается от тропаря, имеющего в рукописи надписание "творение Ивана"»[83].

Сравнивая тропарь и кондак на перенесение честных мощей мучеников и исповедников Князя Михаила и болярина Феодора (14 февраля) «творения» Царева с содержащимися в Уставе 1610 г. (аналогичным нотированным в Стихираре[84]), исследователь отмечаетнекоторые «характерные особенности» первых. «Составителей Устава... интересует более всего моральная победа героев ("нечестиваго царя обличивше")», Царь же «обращает внимание на поведение Михаила и Феодора в крайне напряженной ситуации ("Ярости нечестиваго царя неубоявшеся"). Дважды повторенным "непоклонистеся" подчеркивается их стойкость. В той же рукописи есть фраза, связывающая прошлое с настоящим: "Тогда всю Рускую землю от нечестия свободисте, тако и ныне своим пришествием нас свыше назирайте". В Уставе от нее остается только конец: "...и нас свыше назирайте". [...] Текст Уставов ограничивается просьбой "избавить нас от всяких находящих ны зол". В тропаре из "творения Ивана" эти беды конкретизируются: "...избавитися нам от ходящих ны зол: душевных согрешений и телесных болезней, и варварскаго нахождения, и межуусобных браней, и всяких скорбеи душевных и телесных, и мятежей, молим вы, святии". Второе песнопение - кондак - является вариантом тропаря. Содержание его передается в той же последовательности, однако он повествует только об одном [...] Михаиле. Разночтений между списками кондака значительно меньше, но в конце кондака из рукописи Титова, [написанного Царем,] как и в тропаре из той же рукописи, появляется фрагмент, отсутствующий в Уставах: "...и державы Царствия непоколебимо отечество ваше соблюсти о всех противных иноплеменных и межуусобных ратей и мятежа, и оскудения, и праведнаго Господня гнева, и прещения возврати. И сохранити Господу Богу нашему Иисусу Христу во всем молитвами твоими Святителя же, и Царя, и вся люди..." В Уставах есть только начало и конец этого фрагмента: "...и державы Царствия неколебимо отечество ваше соблюсти, святе Царя же и вся люди..."»[85]

Сравнение же Царского тропаря и кондака  с соответствующими из службы этим же святым 20 сентября приводит исследователя к следующим выводам: «В этих песнопениях [обиходных, на 20 сентября] описание подвига либо вообще отсутствует и говорится только о его последствиях ("Жизнь свою мученически совершивше, исповедания венци украсившеся, к небесным востекосте", или, в "другом тропаре": "Иже апостолом равно честна венца приясте от Христа Бога, за Него же пострадаста..."), либо носит очень обобщенный характер ("Царство земеное и славу, яко преходящую оставил еси, самозван пришед к подвигом, Троицу исповедал еси пред нечестивым мучителем"). Столь же обобщенно и моление к святым: "Молите сохранити отчество ваше и Князя" (кондак и икос)»[86].

По мнению Н.В. Рамазановой, Царь, «автор тропаря и кондака, был хорошо знаком с житийной литературой. Однако Он лишь в редких случаях обращается к прямым заимствованиям»[87].

На основе тщательного анализа исследовательница пришла к вполне обоснованному выводу: «...Царь Иван Васильевич не имеет непосредственного отношения к созданию того нотированного тропаря, который зафиксирован в Стихираре "Дьячье око"»[88].

 

На перенесение мощем

ТРОПАРЬ

Великому Князю Михаилу 

Черниговскому,

 

творение Ивана, богомудраго Царя,

Самодержца Российскаго

Глас 8-й

Троичнаго Божества осиянием просветився, пресветле и всеблаженне Великий Княже Михаиле з доблим и всемудрым болярином ти Феодором, ярости нечестиваго царя не убоявшеся, исповедания ради Святыя Троица, самозваннии к подвигом устремистеся и видимому солнцу паче праведнаго солнца Христа не поклонистеся. Кусту ж, и огню, и идолом не поклонистеся, но поплевасте. Крови своих струями обагрившеся, востекосте радостно ко Господу господем и Царю царем, Господу нашему Иисусу Христу в Троице славимому. От Него победная венца приясте и своими кровии страдании тогда всю Русскую землю от нечестия свободисте, тако и ныне своим пришествием нас свыше назирайте, престояще у престола Владыки Христа, моляще Святую Троицу избавитися нам от ходящих ны зол: душевных согрешений, и телесных болезней, и варварскаго нахождения, и межуусобных брани, и всяких скорбей душевных и телесных, и мятежей. Молим вы, святии, яко да вашими молитвами подасть нам вся благая Христос человеколюбец, прославляемый во святых Своих.

 

 КОНДАК

Глас 5-й

Солнца мысленаго, праведнаго Христа, озарився сиянием пребогате, Михаиле, видимому солнцу не поклонился еси, и твари, паче Творца, не послужил еси, и нечестия обуздал еси. Ярости царя не убоявся и крови своих обагрении предстал еси, радуяся. И ныне   в   пренесении  мощей  твоих  нас свыше назирай, и Христа Бога нашего молити тебе о нас молимся, яко спастися нам, и державы царствия непоколебимо отечество ваше соблюсти о всех противных иноплеменных и межуусобных ратей, и мятежа, и оскудения, и праведнаго Господня гнева и прещения возвратити, и сохранити Господу Богу нашему Иисусу Христу во всем молитвами твоими святителя же, и царя, и вся люди по велицей Его милости.

 

ПОСЛАНИЕ

благочестиваго Царя и Великаго Князя

Ивана Васильевича всея Руси

и всего освященнаго собора,

к Великим страстотерпцем 
и исповедником:

к Великому Князю Михаилу 
Черниговскому

и боярину его Феодору,

имеюще образ сицев:

 

Cвятии Великомученицы и исповединики Господни Благоверный Княже Михаиле, и ты, боярине его Феодоре, понеже веру соблюдосте во Христа Господа нашего в Троицы славимаго, тричисленнаго истиннаго Божества, славу и власть и честь непоколебимую и крепкую силу Отца и Сына и Святаго Духа проповедавше, дерзостне подвиг скончавше, течение совершивше, и своими кровными страдании, Христа Бога нашего истиннаго исповедавше,  и нечестие злочестиваго царя возразисте и православие тогда заступисте, от всех многих напастей и бед, душевных же и телесных, видимых и невидимых, иноплеменных нахождение и разорение, и приясте от Бога венцы и царствие безконечное на небесех со всеми святыми страстотерпцы Христови, душевне же и телесне, душевне убо царствия иного неизживущаго приясте; телесне же чудесем дар приясте, кровми Вашими обагрившеся, и Духа Святаго в телесех Ваших живущаго сохраняющаго, и действующа чудесы, имуща отечество Ваше сохраняюще отътоле и доселе; яко некое молчание бысть. Ныне же при   нас   убогих  и   недостойных  раб Своих Господу нашему Иисусу Христу за Него же страдавша, произволившу Вас Своих угодников прославити толикими чудесы, и толикое отступников многочисленное воинство, и злокознение их ухищрение Вашими святыми молитвами в Троице славимому Христу Богу нашему, и заступлением ни вочтоже положено бысть Вашими ко Господу молитвами, по глаголющему пророку: сеть сокрушися, мы избавлени быхом, помощь наша во имя Господне, сотворшаго небо и землю. Мы же смиреннии, со отцем своим Митрополитом и со святители и со всем освященным собором, и со иноки, и с бояры, и совсеми православными Христианы, слышавши сия величия Божия и Вашия святыни чудодействия, прославихом славимаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, прославляющаго Вас, угодников Своих, и радостию духовною возвеселихомся, яко в наша лета Господу нашему Иисусу Христу над нами таковая милосердие Свое содевающе; тем же советовахом, мы смиреннии, со отцем своим Антонием Митрополитом всея Руси и со святители Русския земли и со всем освященным собором и со иноки и с бояры и совсеми православными Христианы, соборне советовавше, к Вам, святии, верою влекомы, желающе Ваша мощи видети в славном граде Москве; тем же соборне единомышлено мы, смиреннии, со отцем своим Антонием Митрополитом всея Руси, и со всеми православными христианы, моление послахом к Вашей святыни, не яко властельски и заповедающе, но яко рабски и припадающе молим Вашу святыню, не яко отшедшим, но яко живых Вас молим. Понеже человеколюбия неизреченнаго Господа нашего Иисуса Христа смотрения устыдестеся и с Ним единение соблюдосте, и заповеди Его сохранисте и пребывасте в любви Его; и Господь наш Иисус Христос Вас состави Собе Самому, якоже уды главе, един дух с Ним быстей душ Ваших и телес, или яко исмесися и не токмо живым, но и поскончании Вашем не отступаети, персти Ваша и кости полны Того суть благодати; яко во страшней и животворящей   Господа   нашего  Иисуса Христа смерти блаженней души пречистаго тела отступльше, и божеством не разлучив отбег от него, иже во ядрех сый присносущнаго Отца и душею бе во аде и телом во гробе. Сицем образом душа и телеса Ваша друг друга ближних своих отступиша, Господа же нашего Иисуса Христа неразлучишася, и телеса Ваша своих душ лишени быша; Господа же нашего Иисуса Христа живота истиннаго в себе имате, якоже душа Ваша в Того живут руку; тако и телеса Ваша Того имут жителя, и сего ради демоном страшни и душевныя изцелевати струпы и телесныя болезни неизцельныя уврачеваете, и дарования духовная и сила вся якоже живым даровавшаго и душ отлучившихся Вас ничтоже лишения имуще являетеся действа ради; якоже Вы извествующе слово еже не ложной обеща: «веруяй в Мя смерти не имать видети во век», и паки рече: «несть Бог мертвых, но Бог живых», яко живыми и мертвыми обладая, вси бо тому живи суть; тем же и мы веруем, яко раби есте живаго Бога и сами по смерти живи есте. Якоже и мы Вам молимся к Вашей любве возводяще, презрите беззакония наша, не возгнушайтеся срамных дел наших, очистите согрешения наша, не отъидете в дальняя страны, или в недоведомая места, или в руки отступников, за наша согрешения умолени будите труды своими и поты и заколении кровными, яже ради излиясте за имя Его святое подобящеся Его милосердию; якоже Он человеколюбия ради сниде на землю и воплотися от Пречистыя Матере Его, тако Вы подобящеся Вадычно человеколюбию, призрите на наше смирение, услышите моление святительское, и всего освященнаго собора, подадите себе нам не бо властельски заповелеваем, но рабски молим Вы: вдадите себе посланным от нас к Вам; не бо они мощи Ваши принесут, но Вы сами благоизвольно приидете к нам и нас просветите и град сохраните по Божию изволению, изволите с нами в царствующем граде Москве жити, и нас и всего православия сохраняюще, призрите на достояние Христианское и на люди Христианские и подажте мир градовом Христианским; освятите церкви Христианские; облецете иерея в правду; даждьте царем суд; разрушите иноплеменных рати; уставите обдержащии на ны мятежи, и утолите усобныя брани сими всеми и иными Божиими даровании, и нас пришествием своим просветите и впредь просвещайте в славу и хвалу Христу Богу нашему, ниже бо отечество Ваше без сохранения будут, возможно бо Божиею благостию Вашей святыни, яко же молнии повсюду милосердием проницати и охранити, токмо нас не оскорбите и не оставите сирых, приидете к нам благоизволением, милостию и человеколюбием, и нас сподобите Вашей святыни благорадостне прославите; Бога ради услышите моление Преосвященнаго Антония Митрополита всеа Русии и всего еже о нем освященнаго собора, и нашего убожества моления и всего православнаго христианства.

 

21 декабря

Преставление святителя Петра,

Митрополита Московского

и всея России чудотворца

( 1326)

·

СТИХИРЫ

(н. 1580-х гг.)

Святитель Петр родился около 1260 года на Волыни в знатной боярской семье. Будучи 12-летним, поступил в монастырь, где научился писать иконы и отличался подвижничеством. В 1305 г. он был избран и посвящен в Митрополиты всея Руси и поселился в Москве, приняв сторону Московского Князя Георгия (Юрия) Даниловича. Святитель Петр часто посещал этот небольшой и незначительный тогда городок, провидев его великое будущее. Преемнику Князя Георгия - Великому Князю Московскому Иоанну Даниловичу Калите (1325-1340) он предсказал: «Яко аще мене послушаеши и храм Пречистыя Богородица въздвигнеши в Своем граде и Сам прославиши ся паче инех князеи и сынове и внуцы Твои в роды и роды. И град сеи славен будет в всех градех Русьскых и святители поживут в нем и взыдут рукы его на плещу враг его и прославит ся Бог в нем, еще же и мои кости в нем положени будут»[89].

Каменный храм в честь Успения Пресвятыя Богородицы в Московском Кремле был заложен митрополитом Петром 4 августа 1326 г., а освящен в 1327 году.

Построенный по благословению Святителя Петра Успенский собор уподоблялся Св. Софии Цареградской как главный собор Православного Царства, символизируя всю Православную Церковь. Там же у Патриаршего места был поставлен деревянный жезл Святителя с надписью на серебряном ободке: «Смиренный Петр митрополит всея Руси».

Вскоре по закладке Собора Великий Святитель преставился; тело его было положено в гробнице, которую он сам себе приготовил. Чудеса от мощей святителя Петра открылись при самом его погребении. Великий Князь Иоанн Данилович приказал составить описание всех этих чудес, а преемник Святого, Митрополит Феогност донес об истекающих от его гроба чудотворениях Патриарху Константинопольскому Иоанну Калеке. Рассмотрев с собором святителей это послание, Вселенский Патриарх писал в своей грамоте 1339 года: «...Почти и ублажи Угодника Божия песнопениями и священными славословиями и предай сие на будущие времена, в хвалу и славу Богу, прославляющему славящих Его»[90].

Перед смертью «святый Петр благословил Князя и весь Род его своим шейным крестом, которым Московские Князья благословляли старших сыновей своих, Наследников Московского Великокняжеского Престола»[91].

Летописи донесли до нас обстоятельства благословения шейным крестом Святителя будущего первого Русского Царя Его Отцом Великим Князем Василием Иоанновичем:

«...И уразуме Князь Велики Василей болезнь Свою смертную и призва Сына Своего старейшаго Князя Ивана, еще же Ему младу сущю, наставшу лету четвертому от рождения Его. И Великий Государь восклонися мало на одре Своем, и воззрев на образ Господа нашего Иисуса Христа, и веле к Собе крест принести, и благословил Сына Своего и возложил на выи Его и рек: "Сим Святым и Животворящим Крестом благословил святый Петр чюдотворец Прародителя Нашего Великого Князя Ивана Даниловича; а Прародители Наши, Великие Князи благословляли болших Своих Детей которым быти на Государьстве; Меня благословил Отец Мой, Князь Велики Иван, такоже и Аз благословляю Тебя, Своего Сына старейшаго, сим Святым Крестом, да будет Тебе сий Животворящий Крест на попрание врагом"»[92].

По словам исследователя прошлого века: «Не раз в преданиях истории он [Митрополит Петр] является уже по смерти чудным и грозным заступником своего стада, охранителем Московской земли и своим золотым жезлом помогает Московскому Великому Князю разгонять Ефиопскую силу. Вот почему крест св. Петра Митрополита Московские Князья преемственно передавали друг другу, как драгоценное наследие, в своих завещаниях: это тот самый крест Животворящего древа, заметил Грозный, которым благословил Святитель Ивана Даниловича и «весь Род наш»[93]. Вот почему все древнерусские чины венчания Царей на Царство всегда начинались молебствием св. Петру Митрополиту Московскому»[94].

С этой точки зрения обратим внимание на слова Святителя Макария Московского, сказанные Царю Иоанну Васильевичу в день венчания Его на Царство 16 января 1547 г.:

«О Святом Дусе Господин и возлюбленный Сын святыя Церкви и нашего смирения, Князь Великий Иван Васильевич, всеа Руси Самодержець! Се отныне от Бога поставлен еси Князь Великий и Боговенчанный Царь правити хоругви и съдержати скипетр Царства Русскаго, и венчан еси Царьским венцем по благодати Святаго Духа, и по милости Пресвятыя Богородица, и по благословению великого чюдотворца Петра Митрополита  всеа Руси и всех святых молитвами...»[95]

К святителю Петру, издавна почитавшемуся защитником Русской земли, не раз обращался в своих молитвах Царь Иоанн Грозный. Известен даже текст молитвы к Святому не достигшего еще 11 лет Иоанна Васильевича по случаю нашествия на Русь в 1541 г. Крымского хана Саип-Гирея (см. в наст. изд.).

В этом Царь следовал примеру Своих славных предков. Известно, например, что прежде чем идти на Куликово поле, Великий Князь Димитрий Донской молитвенно просил заступничества Святителя:

«Когда же наступил четверг 27 августа, день памяти святого отца Пимена Отшельника, - говорится в "Сказании о Мамаевом побоище", - в тот день решил Князь Великий выйти навстречу безбожным татарам. И, взяв с собою брата своего Князя Владимiра Андреевича, стал в церкви святой Богородицы пред образом Господним, сложив руки на грудь, потоки слез проливая, молясь [...] И потом пришел к гробу блаженного чудотворца Петра-митрополита, и, сердечно к нему припадая, сказал: "О чюдотворный святителю Петре, по милости Божии непрестанно чюдодействуеши. И ныне приспе ти время за ны молитися к общему Владыце всех, Царю, Милостивому Спасу. Ныне убо на мя оплъчишася супостати погани и на град твой Москву крепко въоружаются. Тебе бо Господь прояви последнему роду нашему и вжегл тебе нам, светлую свещу, и посъстави на свещнице высоце светити всей земли Русской. И тебе ныне подобает о нас, грешных, молитися, да не приидет на нас рука смертнаа и рука грешнича да не погубит нас. Ты бо еси стражь нашь крепкый от супротивных нападений, яко твоа есмы паствина"»[96].

Учреждению Царем Иоанном Васильевичем Опричнины также сопровождалось молитвенным Его обращением к Святителю.

Уезжая в начале декабря 1564 г. в Александрову слободу, Государь, по словам историков, «не бросил власть, а увез ее с Собой»[97]. «Все поступки Ивана с того момента, как Он задумал учредить Опричнину, имеют двоякий смысл: внешний, политический, и внутренний, религиозный [...] Сакральный смысл Своего отъезда Грозный подчеркнул тем, что забрал с Собой из Москвы всю "святость" - иконы, кресты и прочее»[98].

«И выезд из Москвы, и дальнейший путь в Александрову слободу, - вполне обоснованно полагает профессор И.Я. Фроянов, - были тщательно продуманы Иваном Грозным. [...] Накануне отъезда Он велел митрополиту Афанасию совершить службу в Успенском соборе, построенном заботами митрополита Петра - святого покровителя Рода Московских Князей. Царь Иван в главном храме России молил о помощи Пресвятую Богородицу и святого Петра. И только после этих молений Государь отправился в дорогу. [...]

Моление святому Петру - акт не случайный и предусмотренный, по-видимому, заранее, поскольку митрополит Петр, перенесший митрополичью кафедру из Киева в Москву во времена Ивана Калиты, пользовался особым почитанием потомков Московского Великого Князя как покровитель Рода Калитичей и Московского государства. [...]

Таким образом, моление святому Петру-митрополиту приобретало для Ивана Грозного особое значение, если учесть тот раздор, который возник между Ним и боярской знатью, поддержанной святителем Афанасием. Царь припадал к защитнику и покровителю Рода Московских Князей, моля его о сохранении Трона и преемственности Царской власти, о попрании и расточении Своих врагов. Нет сомнения, что это моление предполагалось заранее, еще до отъезда Государя из Москвы, являясь частью задуманного предприятия. Оно, собственно, началось со службы в Успенском соборе, возведенном некогда по совету митрополита Петра, и было продолжено в Троице-Сергиевом монастыре в день памяти святого»[99].

Почитание святителя Петра первоначально носило местный характер и лишь при Великом Князе Иоанне III получило общерусское распространение. Первая редакция жития появилась в 1327 году. В 1378-1381 гг. Митрополит Киприан составил вторую редакцию и певческую службу. Докиприановская служба была, по-видимому, общей. В уставе первой четверти XV в. читаем пометку на 21 декабря: «Аще хочет игумен да поет якоже и прочим великим святителям»[100].

«В 80-х гг. XVI в., - отмечает исследовавшая службу митрополиту Петру Н.С. Серегина, - возникают дополнения к киприановскому составу службы. Новая часть службы отмечена историческими сюжетами о деятельности Петра [...] Часть прибавлений к службе митрополиту Петру, зафиксированная в стихирарях 80-х гг. XVI в., связывается с именем Ивана Грозного. Ремарки "Творение Царя Иоанна Деспота Российского" при стихирах "Кими похвальными" (2-я группа) и "Творение Царево" при стихире "Денесе собори рустии" известны по рукописи конца XVI в. клирошанина Чудова монастыря роспевщика Лонгина[101]. Список неоднократно упоминался в работах о древнерусской музыке[102]. Нами выявлен круг рукописных источников, содержащих эту литературную редакцию стихир, и среди них - два новых списка с ремарками об авторстве Ивана Грозного. Это стихирарь конца XVI в.[103] и стихирарь начала XVII в.[104] В первом списке при стихирах "Кими похвальными" заголовок "Творение Царя и Великого Князя Ивана Васильевича всея Руси", во втором - при тех же стихирах - "Творение Государя Царя Ивана Васильевича". Еще в одном стихираре, принадлежащем руке того же клирошанина Лонгина, который создал известный Троицкий список со стихирами Митрополиту Петру "творения Царева", в разделе на 21 декабря указываются три стихиры с пометой "Творение Царя и Великого Князя Ивана Васильевича". Начало каждой из них - "Отче преблаженне святителю Петре". Эта рукопись утрачена, и приведенные сведения о ней известны лишь из ее описания, сделанного архимандритом Леонидом[105].

Ремарки типа "творения Царева" относятся к семи стихирам: трем стихирам на подобен "Кими похвальными", славе 6-го гласа "Денесе собори рустии", трем стихирам "Отче преблаженне святителю Петре". [...] Группа стихир "Кими похвальными" "творения" Ивана Грозного, помимо стереотипной формулы, общей для многих русских стихир на этот подобен и содержащей упоминание Русской земли ("землю Русскую веселяща"), имеет подробности исторического характера, повествуя о деяниях Петра на Русской земле, о пророчестве Петром будущего величия Москвы. [...] Они кажутся сочиненными специально для службы митрополиту Петру, однако все тексты целиком перенесены из службы Николаю Мирликийскому на 6 декабря и лишь переадресованы митрополиту Петру с незначительными заменами в тексте: "иже плотию в мiре суща" заменено на "иже плотию в Руси суща" и добавлено "землю Русскую (веселяща)". [...] Стихиры из службы другому святому стали восприниматься в новом историческом контексте словно бы иными по содержанию. [...] Небольшое перемещение текста вводило его в новый сюжет службы, что и составляло предмет "творения". Новая историческая ассоциация образовывала новую смысловую аналогию на пересечении вечного и преходящего. Почти без изменения текста переосмысливались и расширялись его символика, содержание сюжет. Напев этих стихир остался неизменным в редакции знаменного роспева[106], а также в редакции списка Лонгина, существенно отличающийся по нотации как от знаменной, так и от путевой редакций. Поскольку эти стихиры имеют различные певческие редакции, речь не может идти о каком-то одном роспеве, и, по-видимому, это означает, что "творение Царево" касалось лишь текста. Поиски первоисточника стихиры "Денесе собори роустии", относящейся по типу формы к одному из видов самогласных славников, привели к стихире "Денесе собори вереныих" из службы на Введение во Храм Богородицы. Напевы их совпадают, тексты же соотносятся как ритмически эквивалентные»[107].

«Наконец, три последние стихиры - "Отче преблаженне святителю Петре" - самогласные, каждая имеет самостоятельный напев соответственно 1-го, 3-го и 7-го гласов. Их прототипов - как текстовых, так и музыкальных - нам не удалось обнаружить в большом массиве песнопений стихираря. Они представляют собой вообще самые интересные стихиры в службе митрополиту Петру; выделяются они в контексте всего корпуса песнопений стихираря. Это яркий образец песнопений на историческую тему. В тексте даются многие исторические сюжеты - пророчества Петра Московскому Князю Ивану Даниловичу Калите о главенстве Москвы среди других Русских Княжеств, о закладке Успенского собора в Московском Кремле; о проповеднической объединительной деятельности Петра; о том, что он был еще и иконописцем; здесь же упоминается о знаменитом споре с Тверским епископом Андреем, в котором Петру удалось освободиться от навета. Текст первой стихиры опубликован [архимандритом] Леонидом. Напевы всех выявленных списков принадлежат одной редакции. [...] Данные стихиры столь своеобразны по тексту и напеву, что в них несомненен момент авторского творчества»[108].

Обращаясь к знаменной редакции песнопений службы святителю Петру, зафиксированной в большинстве известных списков, музыковед Н.В. Рамазанова отмечает, что самый ранний из них вошел в Стихирарь «Дьячье око» из рукописи, составлявшейся еще при жизни Царя Иоанна Васильевича. «Разумеется, - пишет она, - это не является прямым доказательством авторства Царя, но допустить, что в образцовый Стихирарь, создававшийся на основании решений, принятых Стоглавым Собором, были включены роспевы песнопений, созданные Царственным гимнографом, которые впоследствии распространились во многих списках, все-таки возможно.

Но и допустив такое предположение, необходимо ответить на вопрос, в чем же заключалось творчество роспевщика при создании этих песнопений? Вопрос этот возникает в связи с тем, что три стихиры... написаны на подобен "Кими похвальными", причем роспев образца в них, как отметила Н.С. Серегина, остался неизменным. Кроме того, она, в результате кропотливой работы, отыскала образец славника "Денесе собори" среди песнопений службы Введению Богородицы во храм, отметив, что создатель песнопения в честь митрополита Петра просто "копирует структуру, ритм и напев" этого образца. Лишь в трех самогласных стихирах из всего цикла, "Отче преблаженне", исследовательница признала "момент авторского творчества". Что же касается остальных, то термин "творение", по ее мнению, относится лишь к тексту, но не к напеву. Однако более убедительным по отношению к этим песнопениям представляетя высказывание Н.П. Парфентьева. "Сочиняя стихиры 'на подобен', - отмечает он, - Царь, вероятно, должен был бы мысленно их пропевать. Но подобен-образец давал только общую структуру песнопения и интонационный строй, определенный фонд попевок и принципы их распределения в роспеве. Все это не исключало элементов творчества, особенно с точки зрения средневекового канонического искусства"[109]. [...]

Сопоставление текстов и роспевов славника митрополиту Петру о славником Введению Богородицы во храм[110] показал, что здесь мы имеем дело не с бездумным копированием. "Творец" славника Петру, следуя образцу, продемонстрировал определенное мастерство. Оно проявилось, прежде всего, в выборе стихиры, по подобию которой было создано новое песнопение. Обращение к славнику Введению Богородицы во храм в данном случае представляется неслучайным. Мощи святителя Петра покоятся в соборе Успения Богородицы в Москве, которая была не только главным Престолом Московского Царства, но и символизировала собой соборную Вселенскую Церковь. И восхождение святого митрополита "ото земля на небо" уподоблялось восхождению Богородицы "во церкове Господену". Это восхождение и в том и в другом случае сопровождалось многочисленными участниками и представляло собой символическое шествие»[111].

 

Декемврия 21-го дня.

В той же день Преставление Петра Митрополита Московскаго и всея России чудотворца.

НА ВЕЛИЦЕЙ ВЕЧЕРНИ

На Господи, воззвах: стихиры, глас 2-й.

Подобен: Киими похвальными венцы:

Ины стихиры, глас той же. Творение Царя Иоанна Деспота Росийскаго.

Кыми похвалеными венецы увяземо святителя, иже плотью в Руси суща и духовно всем достизающа, иже чисте того любяще, вернымо предстателя и заступеника, иже всемо скорбнымо утешителя, благочестия реку, землю Рускую веселящу течении, Петра, теплаго предстателя нашего и хранителя.

Кыми пророческими пении венчаемо святителя, нечестию спротивобореца, и благочестию правителя, освященнаго ото пелено, столпа Церкви неподвижимаго, иже веся злобеныя посрамляюща,  потребителя  сеитова, реку многих чюдесо, землю Рускую веселящу течении, Петра, теплаго предстателя нашего и хранителя.

Кыми духовеными пении воспоимо святителя, иже далная суща провидяща и отстоящая яко близо суща пророчествующа неложено, иже явлениеме Пречистыя первосвятителю явлешуся, дивнаго в чюдесех, исцеления весемо подавающа, землю Рускую веселящу течении, Петра, теплаго предстателя нашего и хранителя.

Слава, глас 1-й.

Божественаго совыше явления светелостию умоме своиме просветивося, Петре, твердыи умоме, законы избеже естественыя, якоже сене, благодатию же истиненою, весемудре, осияно бысте, отонюдуже и приятелище Пресвятаго Духа бысте, чюдесемо дарово приято, обогащая сими чада своя, и ныне, с первосвятители предостоя Христу, молися о душахо нашихо.

И ныне, праздника, глас тойже.

Приимите ясли, Егоже во купине Моисей законоположенико провиде во Хориве ныне ражаемо ото Девы Духоме Божественыиме: тая и есте иже в законе реченная, тая есте пророческая печате, яже Бога плотию тленнымо являюще, Емуже поклонимося.

На литии стихиры, глас 6-й:

Отче преблаженне, святителю Петре, аще и гробо твои молчит, но больша чудеса истекаюте, проповедают благодате всемо притекающим с верою, исцеления приемлюще. Смирения высотою обогатился еси, ею же востекло еси на небесная селения отонюду же чада своя насо свыше назираи, моляся спасти душа наша.

Глас 3-й.

Отче преблаженне святителю Петре, Пресвятаго Духа мvроположница, сыи весемо, яко шипоко мvроуханено, благоухаеши, истачающи чюдеса притекающимо независтено. Христовым бо апостолом   подобенико  быво,  всю  Рускую землю обьходиши словесы учении своихо, тем же и далняя яко близо суща. Иже Андрея, епископа Тверскаго буяя словеса обличило еси, и милостивено поучило еси, смирению Христову ревнитель бысть, и обидимымо заступенико бысте, тем же и нас от находящих лют свободи твоими молитвами.

Глас 7-й.

Отче преблаженне святителю Петре, кто бо, слыша безмерное твое смирение и терпение, не удивитеся. Пустыненое пребывание и еже к нищим тихосте, весемо образо и начало быв добродетели, и святителемо повинуяся, и пища образо Божия Слова, и Того Всенепорочныя Матери, и весехо святых Его. И от того умо возводя ко вышнему богоразумию, отнюду же архиереиства саном осенениемо Пресвятаго Духа почтен быво проречением иконы Божия Матери, ю же ты сам написал еси, и сие тебе воздаяние даровавоши небесная селения. Свеща светла был еси, Церковь непорочну сохранил  еси,  и  стадо добре упасло еси, и храм Пресвятыя Божия Матери воздвижено бысте с повелением твоиме. И проуведев свое к Богу отшествие, Великому Князю Ивану Даниловичю оставляеши миро и благословение, и многолетьствие роду, и на враги победу. И по своем преставлении, яко жив сыи, духом благословляеши князя и окрестныя народы. Теме же и ныне молимо тя, яко же тогда, тако и ныне во твою священную памяте, невидимо насо духовено свыше назираи, царя  же  и перьвосвятителя и весехо верныхо соборо, иже верою ко честенымо мощемо твоимо притекающи, напастеи и бедо и искушении, и ото всех лют избавитися, и греховных страстеи свободитися, и Небеснаго Царьствия наследити, молися, молимо тя, помиловатися душамо нашимо.

Слава, глас 6-й. Творение Царево.

Денесе собори рустии сошедошеся радостено празденуимо первосвятителю Петру и чюдотворецу, ото земля на небо прошедошу, благочестено торжествуимо,  прежеосвященнаго  ото пелено, во спасение Христовых словесеных овеце: цари свеща носяща предоидуте, царскаго благолепия чтуще, честеное украшение, святители трудо весе отоложеше радостено последующе первосвятителю Божию Петру и предстателю. Веси убо радостено возопиемо: радуися, святителю Петре, молися прилежно о душахо нашихо.

И ныне, празднику.

 

КАНОН

Ангелу Грозному,

воеводе и хранителю 
всех человеков,

от Бога посланного

по вся души человеческие

(1570 - н. 1580-х гг.)

Архангел Михаил (букв. кто как Бог), архистратиг Сил Небесных, «грозный Небесного Царя воевода»  (память 6 сентября и 8 ноября), первый бранноносный свой подвиг совершил не у нас, на земле, а на небе, свергнув оттуда Сатану, некогда светлейшего из всех духов небесных и потому названного Люцифером, светоносцем, восставшего на Бога.

Впоследствии Священное Писание показывает архангела Михаила, как ближайшего хранителя и защитника народа Божия - Израиля. Как известно, ангелы даются для сохранения городов, царств, областей и т.д.[112] И ветхозаветный народ еврейский имел своего особого Ангела хранителя. «Явился еси предводящ древняго Израиля, повелением сущаго из Иакова [...], Михаиле безтелесный», - говорится в 5-й песне канона службы 6 сентября.  В 6-й песне того же канона читаем: «Воинства Израилева спасл еси, являяся и божественная подая повеления, Архистратиже, враги низложил еси, и вконец сия истребил еси». В книге пророка Даниила ясно и прямо сказано, что Ангелом-хранителем Израиля был именно св. Архангел Михаил. Михаил князь ваш, - говорит св. Архангел Гавриил пророку Даниилу: се Михаил един от старейших первых (10, 13, 21);  Михаил князь великий стояй о сынех людей твоих (12, 1).

Архангел Михаил был вождем народа Израильского, а нередко и карателем его врагов. Церковь в своих песнях также постоянно обращается к св. Архангелу Михаилу, как к Ангелу бранноносцу, защитнику Православной веры и губителю ересей.

Впоследствии Архангел Михаил становится хранителем Руси - Нового Израиля, покровителем Царствующего Дома России. «С древних времен прославлен своими чудесами Архангел Михаил на Руси. Предстательства за города русские Пресвятой Царицы Небесной всегда осуществлялись Ее явлениями с Воинством Небесным, под предводительством Архистратига»[113].

Особое попечение уже в Новозаветное время имел архангел Михаил о Православных Царях. Согласно византийской традиции, первая Императорская диадема была послана ангелом равноапостольному Императору Константину Великому (впоследствии Византийские Императоры нередко изображались с диадемой, возлагаемой на Их главу архангелом Михаилом)[114].

Латинские апологеты даже именовали Архангела Михаила Императором[115].

В первом послании князю Курбскому Царь Иоанн Грозный писал: «...Предстателя имеем вся Небесныя Силы, архаггели, и аггели, яко же Моисею предстатель бысть Михаил архаггел, Иисусу Навгину и всему Израилю; та же во благочестие новей благодати первому християнскому Царю, Константину, невидимо предстатель Михаил архаггел пред полком хождаше и вся враги Его побеждаше, и оттоле даже и доныне всем благочестивым Царем пособствует»[116].

Эти Царские слова имеют зримое воплощение во фресках Архангельского собора.

Русский Великокняжеский и Царский Династический некрополь в Москве начался в начале XIII в. погребением Князей Даниила Александровича и Юрия Даниловича в деревянном Свято-Михайловском храме Московского Кремля, на месте которого Князь Иван Калита (†1340) в 1333 г. поставил каменный храм-усыпальницу.

Существующий и до сей поры каменный храм воздвиг в 1505-1509 гг. Дед Иоанна IV Васильевича - Великий Князь Иоанн III. Расписали его при Внуке Строителя в 1564-1565 гг. в соответствии с иконографической программой, тесно связанной с представлениями о власти Царя. По существу роспись эта венчала работы по созданию в Кремле целого ряда памятников монументальной живописи после опустошительного пожара, случившегося летом 1547 г., через несколько месяцев после венчания на Царство Иоанна Васильевича: Благовещенский собор (1547 - начало 1560-х гг.), собор Чудова монастыря (ок. 1556), Золотая палата (1561) - парадная зала для Царских торжественных приемов[117].

В отличие от древнейшего в Кремле Чудова монастыря, главный престол которого был посвящен Воспоминанию чуда Архистратига Михаила, бывшему в Хонех (6 сентября), Архангельский храм был воздвигнут в честь Собора Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил безплотных (8 ноября).

Росписи, посвященные архангелу Михаилу, занимают южную и северную стены собора и, по словам искусствоведов, представляют собой «самый подробный и обширный из известных нам циклов, посвященных архангелу Михаилу, - своеобразную энциклопедию его деяний»[118]. Литературной основой цикла были вошедшие в Макариевские Великие Минеи Четьи следующие произведения: «Сказание о чюдесе великаго Божия Архистратига Михаила сведена вкратце», «Сказание диакона Пандалеонта», «Похвала архангелу Михаилу» (под 8 ноября) и «Чудо в Хонех» (под 6 сентября).

«Все множество покоящихся под сводами Архангельского собора Князей, - читаем в исследовании О.И. Подобедовой, - объединяется не только родственными узами и правом на Единодержавство, но и тем воинским подвигом, в котором большинство из них понесло "великие труды" или так или иначе приняло участие.

Система росписи собора делает очевидной такую оценку достоинства этого подвига и его первостепенной значимости хотя бы уже тем самым, что помощником в нем явился сам Михаил - Архистратиг Небесных Войск - отсюда общее посвящение храма-усыпальницы, отсюда и цепь воинских и "государственных" сюжетов, в которых главным действующим лицом является "Небесный Воевода". (Весьма примечательна в этом отношении весьма редкая иконографическая сцена "Архангел Михаил поставляет Моисея Князем", находящаяся на южной стене в верхнем ярусе росписи собора.) [...]

Князья, "положившие жизнь свою" или принимавшие участие в ратных подвигах, отстаивая "чистоту Веры" (что было синонимом национальной независимости), по слову Евангельскому, "на суд не приходят", но "имеют жизнь вечную", они удостаиваются тех "венцов славы", которые... уготованы победителям в борьбе за Веру. Этой общей идее подчинены все остальные части росписи, в которых раскрывается и чудесная помощь Архистратига Михаила в ветхозаветных битвах»[119].

 «Присутствие в архангельском цикле, - подчеркивают исследователи, - таких композиций, как "Михаил поставляет Моисея князем", "Сон Константина" и "Явление Константину звездного креста", оружия победы Православных Царей, безусловно, связано с теми идеями, которые характеризуют Михаила-архангела как покровителя Княжеской и Царской власти. [...]

Святые воины, представленные на столпах собора, воспринимаются как рать архангела Михаила, предводителя Воинства Небесного (изображение Михаила помещено в скуфье северо-западного купола), охраняющая Бога и Веру и готовая прийти на помощь Православным Владыкам»[120].

В храме в местном ряду главного иконостаса, справа от Царских врат, находилась знаменитая весьма чтимая икона «Архангел Михаил в деяниях»[121] (1399) - первый подобный образ, написанный по типу житийных икон. Причем, как отмечают искусствоведы, «общепринятый житийный порядок расположения ее клейм не совпадает с библейской хронологией деяний ангелов. Это - ее уникальная черта...»[122] При этом, как отмечала известный знаток творений мастеров «школы Грозного» О.И. Подобедова, клейма эти были рассчитаны «не столько на "прочитывание", сколько на созерцательное осмысление»[123]. Этот образ считается «ключевым для истории московской иконописи Рублевской эпохи»[124].

Именно в день первого Михайловского праздника (6 сентября) в 1380 г. была одержана победа на Куликовом поле. «Икону долгое время связывали с преданием, согласно которому она была заказана вдовой Великого Князя Московского Димитрия Ивановича (Донского) Евдокией (в иночестве Евфросинией) перед самой ее смертью, в 1407 г.» Позднее ее традиционно соотносили с «победой, одержанной на Куликовом поле в 1380 г., т.е. с эпохой борьбы Великого Князя Московского Димитрия Ивановича с ордынским правителем Мамаем, или с событиями 1395 г., с неожиданным отступлением Тамерлана от Москвы, случившимся в правление Великого Князя Московского Василия I, сына Димитрия Донского»[125].

Завоевание Казанского и Астраханского ханств, этих, по словам В.Г. Белинского, «остатков издыхающего монгольского чудовища»[126], в Царствование Иоанна Грозного осмыслялось как продолжение дела Великого Князя Димитрия Донского. Из «Сказания о Мамаевом побоище», которое, разумеется, не раз читал первый Русский Царь, известно, что перед тем как выступить из Москвы, будущий герой Куликова поля «з братом своим, с Князем Владимером Андреевичем, пойде в церковь Небеснаго Воеводы Архистратига Михаила и бил челом святому образу его...»[127]

Хорошо известны Царю Иоанну Васильевичу были и события 1395 г., связанные с избавлением от нашествия полчищ Темир-Аксака (так называли на Руси Тимура или Тамерлана). Упоминания об этом событии можно найти в Царских молитвах.

Говоря об образе Архангела Михаила в иконографической программе Царствования Иоанна Грозного, нельзя не сказать о замечательной иконе, написанной, как полагают, в 1552-1553 гг.

Вскоре после взятия Казани, пишет исследовавшая этот образ О.И. Подобедова, в Успенском Соборе Московского Кремля «перед "Царским местом" устанавливается икона "Церковь Воинствующая", именовавшаяся в то время "Благословенно воинство Небесного Царя". ...Это название раскрывается стихирой пятого гласа, обращенной к мученикам: "Благословенно воинство Небесного Царя: аще бо и земнороднии беша страстотерпца, но ангельское достояние потщашеся достигнути, о телесех нерадивше, и страстей ради безплотных сподобишеся чести..." [...]

...На иконе изображено множество воинов, направляющихся к прекрасному граду, заключенному в радужном круге, в котором можно видеть "Небесный Иерусалим", оставляя позади себя некий покинутый людьми и объятый пламенем град. [...] ...Особое внимание привлекает фигура конного юного воина. Он в латах, за его плечами развевается алый плащ. Он полон боевого задора, юн и отважен. Он оборачивается на все множество следующих за ним воинов и их предводителей, как бы возглавляя их и предлагая устремиться за собой. Над ним ангелы несут венец славы. Именно его приглашает следовать за собой Архангел Михаил, изображенный на коне, в латах, в сильном движении. Крылатый конь в неистовом скачке стремится вперед, к тому Божественному граду, на фоне которого изображена Богоматерь с Младенцем и от которого навстречу воинству стремятся многочисленные ангелы, несущие венцы славы. Бурное движение этих двух всадников, ритм расстановки фигур (своего рода "цезура", отделяющая легкий, исполненный движения силуэт молодого полководца и от предшествующего всадника, и от мерно двигающихся полков "Небесного Воинства"), а также интенсивный цветовой акцент (алый плащ, вьющийся за плечами) - все вместе взятое делает смысловым центром фигуру юного всадника.

В этом юном воине, следующем за Архангелом Михаилом, современники видели Ивана IV - победителя Казани. Это Его воинский подвиг в порядке прямой преемственности унаследован вместе с Царским достоинством от Владимiра Мономаха и от многочисленных Князей-воинов, среди которых можно видеть и Димитрия Донского, и Александра Невского, и Михаила Черниговского, Феодора, Давида и Константина Ярославских, героя Куликовской битвы боярина Бренка, а также святых воинов Бориса и Глеба, Димитрия Солунского, Георгия Победоносца, Феодора Стратилата, чья "помощь обезпечила победу" и чье "участие" неотделимо от всех подвигов русского воинства, борющегося за чистоту Веры и незыблемость исконных Русских земель, какими современники рассматривали и Казанское и Астраханское Царство, а позднее и западные земли, освобождавшиеся в процессе Ливонской войны. [...]

Эмоциональный строй иконы позволяет ее связывать непосредственно с моментом празднования победы под Казанью и торжественным въездом Ивана IV в Москву. Апофеоз воинской славы, право на безсмертие и пребывание в "Горнем Иерусалиме" всего русского воинства, понесшего "труды и скорби" в защиту земли Русской, сочетается с непосредственным прославлением личной доблести Ивана IV. Об этом свидетельствует первенствующее место Его изображения в картине, увенчание Его венцом славы, обращение к Нему Архангела Михаила, по отношению к которому Он в иконе "ближайший". Эти две темы - Небесное Воинство, состоящее из Князей-Прародителей и святых воинов, "подвизавшихся" за землю Русскую, шествующее к "Обетованному граду", и апофеоз воинской славы Ивана IV, "сподобльшегося ввоиниться" в число "воинства Отца Небесного", - теснейшим образом переплетаются, превращаясь в единое "тайнодействие", каким представлено шествие русских воинов по пути к безсмертию»[128].

Наконец, в связи с Каноном Ангелу Грозному следует, думается, повнимательнее отнестись к росписям в дьяконнике. Последний, по воле Царя, был преобразован в придельный храм во имя Иоанна Предтечи - Ангела Государя[129]. По мысли устроителя он должен был стать Царской усыпальницей.

Исследователи связывают находящиеся там фрески с болезнью Царя в 1551 г. и относят их создание ко времени до 1561 г.[130]

Главная тема росписи в усыпальнице - «приближение смертного часа, последнее прощание с близкими». Композиция одной из фресок («Прощание Князя с семьей»), отмечают искусствоведы, «чрезвычайно своеобразна и не находит иконографических аналогий ни в русских, ни в южнославянских памятниках. В центре изображено ложе, на котором полулежит умирающий Князь. Одной рукой Он обнимает стоящего рядом Отрока, другой обращается к сидящей против него Женщине в Царских одеждах, держащей на руках младенца. За ложем в изголовье стоят два ангела, один из которых правой рукой указывает на небо, а левой преграждает путь бесу, изображенному за фигурой Царицы»[131].

В свое время исследователь Е.С. Сизов сопоставил это изображение с помещенной в «Царском летописце» и «Степенной книге» «Повестью о смерти Василия III» (Отца Иоанна Грозного)[132]. «...Повесть о смерти Василия III, - отмечал академик Д.С. Лихачев, - это не простая фактография. "Повесть" хотя и описывает реальные события, действительно происшедшие, - памятные, известные, но она незаметно придает всему характер "действа". Перед нами смерть Великого Князя, а не рядового человека. Эта смерть могла бы быть и "чином кончины" - чем-то вроде чина свадебного или венчания на Царство. Автор повести видит не только факты, но и величие фактов, их постепенность и степенность. Умереть внезапно, без покаяния, без прощания с близкими, без осознания самим умирающим значительности происходящего с ним, - считалось на Руси величайшим несчастием. Описывая нарастание болезни, медленное движение к концу, автор повести о смерти Василия III делал кончину достойной Великого Князя, подчинял ее некоторому "идеалу смертного конца"»[133].

Так и на фреске...

Само прозвание Царево - Грозный, полученное Иоанном Васильевичем после Казанского похода, оказывается также связанным с Архангелом Михаилом.

О соотношении понятий Грозный Воевода Небесных Сил - Грозный Царь известные ученые А.М. Панченко и Б.А. Успенский писали:

«"Грозный Царь имярек" - это просто-напросто титулярная форма, которая означала Самодержавного Государя и получила хождение после того, как Русь объединилась и пересилила наконец Орду (Ивана III, несколько предваряя ход вещей, уже называли Царем и Грозным). В устной поэзии... эта форма дожила до эпохи Петра [...]

Более того: эпитет "Грозный", по-видимому вызывал сакральные ассоциации. Этот эпитет связывался с "правдой"..., т.е. с идеей Божественного порядка и Божественной справедливости, а тем самым - и с возможностью судить и наказывать за отступление от Правды. Соответственно эпитет прилагается к Царю, поскольку Царь уподобляется Божеству, понимается как образ Бога на земле. Наименование "Грозным" Ивана IV явно связано с официальным принятием Им Царского титула, с венчанием на Царство (сказанному не противоречит то, что "Грозным" с свое время могли называть также Ивана III - ведь Его уже величали "Царем"!)[134]. Одновременно эпитет "Грозный" связывает Царя с "Грозным Воеводой Небесных Сил", носителем Божией воли - архангелом Михаилом.

Эпитет "Грозный" применительно к Царю связан с представлением о "Царской грозе": "Грозный Царь" - Тот, от Кого исходит "Царская гроза". "Царская гроза" в свою очередь вызывает сакральные ассоциации с "Божией грозой"; ср. ту же "Валаамскую беседу", где есть красноречивое выражение "Царева Небесная гроза"[135]. Гроза как таковая с точки зрения русского человека той поры - Божие наказание. [...]

...В народном быту сохранялось убеждение, что нельзя противиться "Божьей грозе"[136] и нельзя роптать на нее. Грешно пытаться спасти людей или постройки, в которые ударила молния, потому что молния и гром - Божия воля, даже Божия милость, особая благодатная отметина. "Бог посетил!" - вот обычная реакция русского человека на случившуюся с ним беду.

В логике Ивана IV отсюда вытекает, что главная обязанность Монарха - карать зло, поражать подобно грозе. В этом убеждении Царя укреплял образ Ангела Грозного Воеводы, как он рисовался средневековому религиозному сознанию. [...]

...Все люди грешны. Человек как отдельное лицо не в силах избыть греха, ибо природа человека греховна. Поэтому Бог (или архангел Михаил - "Кто, яко Бог") может карать без видимой вины: наказуется общее зло мiра, а не каждое конкретное проявление зла. "Аки Бог" ведет Себя Иван IV, обрушивая Царскую грозу [...] ...Пролитие крови Его не страшит. Кровь не будет вменена Ему в вину. Иван уверял в том Курбского, ссылаясь на исторические примеры. [...] ...Грешно сопротивляться Царской каре, грешно "ненавидеть наказание". Более того, Царский гнев, равно как гнев Божий, - некое отличие, неприятие которого является делом безумным и кощунственным. [...] Грех Курбского в глазах Ивана не в том, что князь бежал за рубеж, а в том, что он бежал от Царского гнева»[137].

Примечательно, что даже три века спустя это чувствовал один из потомков другого опального боярина - известный литератор С.П. Шевырев (1806-1864). Эти переживания буквально бесили «лондонского демократа» А.И. Герцена, возмущавшегося гордостью Шевырева за своего предка, «который середь пыток и мучений, во времена Ивана Грозного, пел псалмы и чуть не молился о продолжении дней свирепого» Царя[138].

По словам А.М. Панченко и Б.А. Успенского, даже сама атрибутика Опричнины связана была с идеей очищения от грехов: «Одна из главных примет опричника - метла. Какова семантика этого атрибута? Она отсылает к идеям наказания и очищения. "Выметание" - типичный и устойчивый жест юродивых. Во времена Герберштейна, когда Шемячич еще претендовал на Великое Княжение, один юродивый "выметал" Москву: "Империя Государя еще не совсем очищена, а теперь настает удобно время для метения, когда следует выбросить всякую нечисть". Этот жест сохранялся в языке юродивых на протяжении нескольких столетий: в конце 1666 или в начале 1667 г. некий "похаб", обитавший в Соловецком монастыре, "вымел" оттуда дьякона Игнатия, так что этот деятель раннего старообрядчества избежал печальной участи взбунтовавшихся Соловецких иноков. [...] (В европейских брошюрах и летучих листах 1560-х гг. Ивана Грозного тоже называли "Божией метлой"...) [...] Вспомним в этой связи, что опричники демонстративно "выметали" митрополита Филиппа Колычева из Успенского собора»[139].

 (Последний факт, разумеется, не носит оценочного характера по отношению к Митрополиту вообще; он свидетельствует лишь о мнении о его деятельности Царя в совершенно конкретный, ограниченный отрезок времени и уж, конечно, всё это никак не касается вопроса самой святости Владыки. Что касается права Государя, то, как писал Богомудрый святитель Григорий Палама (†1360), архиепископ Солунский: «Бог удостоил Царей Царствовать над жребием Своим, над земною Церковью Своею»[140].)

Канон Ангелу Грозному Царя Иоанна Васильевича нередко встречался в рукописях и отмечался в их описаниях. Архимандрит Леонид, например, указывал на несколько списков из собрания Троице-Сергиевой Лавры конца XVI-XVII вв.[141]

В описи монастырской библиотеки Саровской пустыни, насчитывавшей 2254 печатные книги и 500 рукописей, среди последних значился «Канон ангелу смертоносному»[142].

Опубликовавший его в 1972 г. академик Д.С. Лихачев[143], атрибутировал Канон как принадлежавший перу Царя Иоанна Грозного. При этом академик привел многочисленные и неоспоримые доказательства этого факта. Среди доказательств фигурировало, например, одно место в Каноне, встречающееся только в двух списках, свидетельствовавшее, что писавший - «лицо весьма значительное: "О люди благочестнии и вся племена земьстии, егда видите мое смертное  тело на земли повержено и вонею греховною объято, - помолитеся ко ангелу смертоносному о мне..." Ясно, что здесь пишет не обычный человек»[144].

Особого разговора заслуживает Молитва к Иисусу Христу и архангелу Михаилу, обнаруженная пока лишь в одном списке Канона. «Эта Молитва, - пишет Д.С. Лихачев, - не надписана именем Парфения, но с Каноном она составляет одно традиционное целое [...] и сходна с ним по стилю и по теме. Грозный [...] просит архангела Михаила изъять его из рук врагов, "запретить" всем, борющимся с ним врагам, просит спасти его "на распутиях, на реках, и в пустынях, в ратех, в царех, и в князех, в вельможах, и в людех, и во всякой власти, и от всякоя притчи, и от диявола". Он просит спасти его "от очию злых человек и от напрасныя смерти". И наконец, что самое важное для атрибуции, обращается к своим святым покровителям. Кто же эти покровители? Это Иоанн Креститель - ангел Грозного ([преп.] Иоанн Лествичник был ангелом его сына Царевича - Ивана Ивановича), пророк Илья, Никола Чудотворец и [мч.] Евпатий»[145].

Далее публикатор приводит справку, полученную им от известного искусствоведа Т.В. Николаевой: «Что же касается Иоанна Предтечи, Николы и Никиты, то их изображения на вещах Ивана Грозного являются обычными. Вместе с ними изображаются еще [мц.] Анастасия, [равноапп.] Царь Константин и Царица Елена, Симеон Богоприимец и патроны сыновей Грозного - [преп.] Иоанн Лествичник и [вмч.] Феодор Стратилат. Вещи Ивана Грозного или членов Его Семьи с изображениями патрональных святых следующие.

1) Икона "Богоматерь Одигитрия" 1560 г., в золотом окладе с черневыми изображениями святых на золотых дробницах (Иоанна Предтечи, Николы, Анастасии и др.). Хранится в Оружейной палате. См.: Государственная Оружейная палата Московского Кремля. М. 1954. С. 186 и 194.

2) Икона "Спас Вседержитель" XVI в., в серебряном чеканном окладе с гравированными дробницами. Изображены: Иоанн Предтеча, Владимiр, Борис и Глеб и др. Хранится в Оружейной палате. Происходит из Покровского монастыря в Суздале. Издана: Георгиевский В.Т.Памятники старинного русского искусства Суздальского музея. М. 1927; а также: Государственная Оружейная палата Московского Кремля. М. 1969. № 71.

3) Оклад Евангелия 1568 г., сделанный по образцу Евангелия Федора Кошки. На окладе помещены: Иоанн Предтеча в деисусе, Никита Переяславский, Владимiр с Борисом и Глебом, Анастасия, Симеон Богоприимец, преподобный Сергий и Никола. См.: Государственная Оружейная палата Московского Кремля. М. 1969. № 65.

4) Икона "[преп.] Кирилл Белозерский". Сер. XVI в. Из собрания Троице-Сергиевой Лавры (Загорский музей. Инв. № 8/4942). На чеканном серебряном окладе помещены гравированные изображения святых: Иоанн Лествичник, Ульяния, св. Василий (по-видимому, Парийский), Анастасия. Точных данных о принадлежности этой иконы нет, но изображения святых связаны, несомненно, с Семьей Грозного (только Ульяния - это имя не "лекарицы", как мы предполагали, а жены брата Ивана Грозного Юрия).

5) Икона "Никола Бородинский". Сер. XVI в. Из собрания Троице-Сергиевой Лавры (Загорский музей. Инв. № 2719). На роскошном серебряном с золотыми дробницами окладе, выполненном чеканкой, чернью, сканью и эмалью, помещены на цате изображения Богоматери Знамения, Иоанна Предтечи и Николы, а на поле оклада, на киотчатых дробницах, гравировкой с чернью по золоту изображены: архангел Михаил, архангел Гавриил, Василий Великий, Анастасия, преподобный Иоанн, святой Мина, святая Ульяния. См.: Лихачев Н.П.Материалы для истории русского иконописания. Атлас снимков. Ч. 2. СПб. 1906. Табл CCXCVIII. Рис. 559.

6) Икона "[свт.] Никола" с приписными святыми: Троица, [велико]мученик Георгий, [велико]мученик Димитрий, апостол Петр, апостол Павел, [свт.] Василий Великий, Иоанн Креститель, [вмч.] Феодор Стратилат, мученица Ирина, [свт.] Григорий Богослов, Тихон Чудотворец, [свт.] Иоанн Златоуст, преподобная Федосия, мученик Никита, Мина, апостол Иаков, Евдокия, преподобный Кирилл, Леонтий Ростовский, преподобный Андроник. 1592 г. Икона принадлежала Царю Феодору Иоанновичу и была, по-видимому, написана в Троице-Сергиевом монастыре (Загорский музей. Инв. № 5605)»[146].

Отметив, что в Каноне архангел Михаил нигде не называется по имени, только в молитве, публикатор приводит сходный отрывок из Послания Царя Иоанна Васильевича в Кирилло-Белозерский монастырь, относящегося приблизительно к тому же времени, что и Канон - к 1573 г.: «Предстанет бо ти напрасно все пагубство, и люта, яко же буря, приидет ангел немилостив, отводя с нуждею, влекий душю твою, связану грехми, часто обращающуюся к здешним и рыдающу без гласа...»[147]

 

КАНОН

Ангелу Грозному,

и воеводе, и хранителю всех человек,

от Бога посланному

по вся душа человеческая[148]

 

Ты же, человече, не забывай часа смертного: пой по вся дни канун сей творение Уродиваго Парфения.

По утреннем пении глаголи:

Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас. Аминь

Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша.

Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас. (Трижды.)

Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи,  очисти   грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради.

Господи, помилуй. (Трижды.) Слава, и ныне.

Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.

Господи, помилуй. (12 раз.)

Слава, и ныне.

Приидите, поклонимся Цареви нашему Богу.

Приидите, поклонимся и припадем Христу, Цареви нашему Богу.

Приидите, поклонимся и припадем Самому Христу, Цареви и Богу нашему.

Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое. Наипаче омый мя от беззакония моего, и от греха моего очисти мя; яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой предо мною есть выну. Тебе единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих; яко да оправдишися во словесех Твоих, и победиши внегда судити Ти. Се бо, в беззакониих зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя. Се бо, истину возлюбил еси; безвестная и тайная премудрости Твоея явил ми еси. Окропиши мя vссопом, и очищуся; омыеши мя, и паче снега убелюся. Слуху моему даси радость и веселие; возрадуются кости смиренныя. Отврати лице Твое от грех моих и вся беззакония моя очисти. Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей. Не отвержи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отыми от мене. Воздаждь ми радость спасения Твоего и Духом Владычним утверди мя. Научу беззаконныя путем Твоим, и нечестивии к Тебе обратятся. Избави мя от кровей, Боже, Боже спасения моего; возрадуется язык мой правде Твоей. Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою. Яко аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо:  всесожжения  не  благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен; сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. Ублажи, Господи, благоволением Твоим Сиона, и да созиждутся стены Иерусалимския. Тогда благоволиши жертвы правды, возношение и всесожигаемая; тогда возложат на олтарь Твой тельцы.

 

Канон, глас 6-й

Песнь 1

 

Ирмос: Яко по суху пешешествовав Израиль, по бездне стопами, гонителя фараона видя потопляема, Богу победную песнь поим, вопияше.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Прежде страшнаго и грознаго твоего, Ангеле, пришествия умоли о мне грешнем о рабе твоем имрек. Возвести ми конец мой, да покаюся дел своих злых, да отрину от себе бремя греховное. Далече ми с тобою путешествати. Страшный и грозный Ангеле, не устраши мене маломощнаго. Дай ми, Ангеле, смиренное свое пришествие и красное хождение, и велми ся тебе возрадую. Напой мя, Ангеле, чашею спасения.

Слава: Святый Ангеле, да мя напоиши чашею спасения и весело теку во след твоему хождению и молюся - не остави мене сира.

И ныне: Рождьшия Ти Царя вышним силам, Пресвятая Царица, Ты бо еси милостива, можеши бо облехчити мое бремя греховное тяшкое.

Песнь 3

Ирмос: Несть свят, якоже Ты, Господи Боже мой, вознесый рог верных Твоих, Блаже, и утвердивый нас на камени исповедания Твоего.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Святый Ангеле Христов, грозный воевода, помилуй мя грешнаго раба своего имрек. Егда приидет время твоего прихода, святый Ангеле, по мене грешнаго имрек разлучити мою душу от убогаго ми телеси, - вниди с тихостию, да с радостию усрящу тя честно.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Молю ти ся, святый Ангеле, яви ми свой светлый зрак и весело возри на мя окаяннаго, да  не устрашит мене приход твой святый, да уготоваюся на сретение тебе честно.

Слава: Святый Ангеле, посланиче Божий, дажь ми, Ангеле, час покаятися согрешении и отринути от себе бремя тяшкое. Далече ми тещи во след тебе.

И ныне: Святый Ангеле, не имам иного разве тебе заступника скора. Помилуй грешнаго раба своего имрек и приведи душу мою ко Владычицы. Та бо есть милостива отпущати грешным согрешения.

Песнь 4

Ирмос: Христос моя сила, Бог и Господь, честная Церковь боголепно поет, взывающи от смысла чиста, о Господе празднующи.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Молю ти ся, страшный и грозный Посланниче Вышняго Царя, воевода, - весело возриши на мя окаяннаго, да не ужаснуся твоего зрака и весело с тобою путешествую.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Пл[а]чася и вопию, Воевода Небесного Царя. Грозно вохожденние твое, да не вскоре разтлише[149] мене грешнаго, но весело и тихо напой мене смертною чашею.

Слава: От сердца вопию ти, грозный Воевода и воине Царя царствующим, несть силнее тебя и крепчайши во брани, и умиленна в смерти[150], и пряма во исправлении. Исправи душу мою на путь вечен.

И ныне: Госпоже, Богородице, Дево, рожшия Царя Небеснаго, смертоноснаго часа не минухся, избави душу раба Своего имрек от сети ловящих.

Песнь 5

Ирмос: Божиим светом Твоим, Блаже, утренюющих Ти души любовию озари, молюся, Тя ведети, Слове Божий, истиннаго Бога, от мрака греховнаго взывающа.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

О сродници мои, егда видите мене от вас разлучена, и зрак лица моего изменихся, и гробу предаюся, и ко Судии влеком буду, - и молитеся о мне святому Ангелу, да ведет душу мою в место покойно.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

О друзи мои любезнии, егда видите мене от вас разлученна и земли предаема, - помолитеся о мне грешнем ко святому Ангелу, да проводит душу мою вся двадесят мытарств и измет от всех погибелей.

Слава: Людие Божии, благочестнии и вся племена земьстии, егда видите смертоное[151] тело на земли повержено и вонею объято - помолитеся ко Ангелу смертоносному о мне, да ведет душу мою в тихое пристанище.

И ныне: Пресвятая Дево Богородице, Владычице, Ты веси немощь земных человек. Вскоре разоряетца естество плоти нашей. Ты, Госпоже, буди нам Заступница.

Песнь 6

Ирмос: Житейское море, воздвизаемое  зря  напастей бурею,  к  тихому пристанищу Твоему притек, вопию Ти: возведи от тли живот мой, Многомилостиве.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

От Бога посланнаго страшнаго Воина, царем, и князем, и архиереем, и всем людем великое изменение от суетнаго века сего, в напастех пребывающих и в скорбех тружающих сущи верных.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Святый Ангеле, от всех нас на земли живущих дань свою приимеши от Бога повеленную ти, егда приидеши и неси в сокровище света.

Слава: Святый Ангеле, грозный Посланниче, и мене избави от суетнаго жилища сего.

И ныне: О Царице Владычице, сирым Питателница и обидимым Заступнице и бедным Помощница, болным Надеяние и всем грешным оцыщение, и мне грешному имрек буди ми Помощница и помилуй мя.

Кондак, глас 5-й

Небеснаго Царя воевода и предстатель Престолу Божию и творитель воли Господни и совершитель заповедей Его, не лишиши ся славы велелепныя и прославишися, скоро пленяеши и не замедлиши николи же. Всюду готов стоиши, и храбруеши, и зла не убоишися, ни стара отриеши, ни млада отступиши. Вся имеши и ведеши в место покойно. И мене помилуй грешнаго и окаяннаго имрек, да поем ти: Аллилуиа.

Песнь 7

Ирмос: Росодательну убо пещь содела Ангел преподобным отроком, халдеи же опаляющее веление Божие, мучителя увеща вопити: благословен еси, Боже отец наших.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Великий, мудрый хитрец, никто не может твоея хитрости разумети, дабы скрылся от твоея нещадности. Святый Ангеле, умилися о мне грешнем и окаяннем.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Мудрый Ангеле и светлый, просвети ми мрачную мою душу своим светлым пришествием, да во свете теку во след тебе.

Слава: Святый Ангеле, радуюся душою и трепещу рукою и показуя людем час разлучения души моей грешней от убогаго ми телеси. Святый Аньгеле, помолися о мне грешнем.

И ныне: Пресвятая Богородице, Владычице, помилуй грешнаго в час разлучения. Святый Ангеле, страшный Посланниче, изми душу мою от сети ловящих.

Песнь 8

Ирмос: Из пламене преподобным росу источил еси и праведнаго жертву водою попалил еси: вся бо твориши, Христе, токмо еже хотети. Тя превозносим во вся веки.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Царю Небесному, слава Нетленному и непроходимая сотворшему чины ангелския, такова страшна и грозна смертоносна Ангела. Хвалите, пойте и превозносите его во веки.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Царя Небеснаго слуга и предстатель Престолу Божию, святый Ангеле,  смерть  принося  нам  измени нас добротою здания твоего и приведи нас к свету Светлейшему Судии. Хвалите, пойте и превозносите его во веки.

Слава, и ныне: Царю Небесному, Богу нашему угождаеши, славы не отпадаеши, и заповеди Его не преступаеши, и волю Его твориши, и в любви пребываеши. Ангела тя свята хвалим, поем и превозносим его во веки.

Песнь 9

Ирмос: Бога человеком невозможно видети, на Негоже не смеют чини Ангельстии взирати; Тобою же, Всечистая, явися человеком Слово Воплощенно, Егоже величающе, с небесными вои Тя ублажаем.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Осквернивше душу злыми похотми и теплыми слезами не омывше и милостынею не очистивше, страшнаго Посланника не поминающе, мы же тя, Ангеле, по достоянию величаем.

Припев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.

Бога нам поведаеши, святый Ангеле, и душу мою окаянную ис тела изимаеши,  и плоть разтлиши и гробу предаеши, молим ти ся, святый  Ангеле, изми душу мою от сети ловящих, тя величаем.

Слава: От Бога посланному, всех ангел престрашен еси, святый Ангеле, не устраши мою душу убогую, наполнену злосмрадия, и очисти, и престави ю Престолу Божию непорочну. Тя величаем.

И ныне: О Богоматерь Пречистая, вся спасаеши и милуеши, такожде помилуй мене грешнаго и злосмраднаго в час разлучения и в муку посланному. Тогда же ми помози, и огня изхити мя и от муки избави мя. Тя величаем.

Достойно есть яко воистину блажити Тя Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную и Матерь Бога нашего. Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим, без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу Тя величаем.

Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас. (Трижды.)

Слава, и ныне.

Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи  наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради.

Господи, помилуй. (Трижды.) Слава, и ныне.

Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.

Тропарь, глас 5-й

Небесных сил избраннаго воеводу, от Бога посланнаго мудраго оружника и грознаго полченина и победителя вражиимь силам, святаго ангела, поюще, хвалим. Смертию нас назирает, и от суеты мiра избавляет, и на суд праведни ко Христу представляет, и от вечных мук избавляет [ны да поем ему: Аллилуиа].

Слава, и ныне.

Упование наше, Богородице, крепкая  Помошнице  скорбящим,  и  от смерти изимаеши и от муки избавляеши, комуждо по достоянию благодати даеши [Тя величаемь].

Та же, и отпуст.

Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим, без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу Тя величаем.

Слава, и ныне.

Господи, помилуй. (Трижды.)

Господи, благослови.

Конец всем благим. Слава свершителю Богу. Аминь.

 

МОЛИТВА

к Господу нашему Иисусу Христу,

 ко святому архаггелу Михайлу

Господи Иисусе Христе Сыне Божий, Великий Царю безначалный и невидимый и несозданный, седяй на Престоле со Отцемь и со Святым Духом, приемля славу от небесных сил, посли  архаггела Своего Михайла на помощь рабу Своемуимрек, изъяти мя   из  руки  враг  моих.  О  великий Михайле архаггеле, демоном прогонителю! Господи Иисусе Христе, излей мvро, яко благ и человеколюбец, на раба Твоего имрек, и запрети всем врагом, борющимся со мною. Сотвори их яко овец, и сокруши их яко прах пред лицем ветру. О великий Михайле архаггеле, шестокрилатых первый князь и воевода небесных сил, херувим и серафим, и всех аггел. О чюдный архистратиже страшный Михайле архаггеле, хранителю неизреченных таин, егда услышиши глас раба Божия имрек, призывающаго тя на помощь, Михайле архаггеле, услыши и ускори на помощь мою и прожени от мене вся противныя нечистыя духи, силою святого твоего духа, молитвами святых апостол и святых пророк, святых святитель и святых мученик и святых пустынник, святых безмездник и святых столпник, святых мучениц и всех святых праведник, угодивших от века Христу молитвами их - соблюди раба Божия в бедах и в скорбех и в печалех, на распутиях,  на  реках, и в пустынях, в ратех, в царех, и в князех, в вельможах, и в людех, и во всякой власти,  и   от  всякой  притчи, и от диявола. Господи, Иисусе Христе, избави и великий Михайле архаггеле, соблюди раба Божия имрек от очию злых человек и от напрасныя смерти, и от всякого зла, молитвами Пресвятыя Владычица нашея Богородица и Приснодевы Мария и святого пророка и Предотечи Крестителя Господня Иоанна и святого пророка Илии и святого отца нашего Николы Чюдотворца, и святых мученик Никиты и Еупатия, и всех святых Твоих молитвами, ныне и присно и во веки веком. Аминь.

 

ДУХОВНАЯ

Царя и Великаго Князя

Иоанна Васильевича,

Самодержца Всероссийскаго

(1572)

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, Святыя и Живоначальныя Троицы, и ныне, и присно, и во веки веков, аминь, и по благословению отца нашего Антония, Митрополита всея России, се аз, многогрешный и худый раб Божий Иоанн, пишу сие исповедание своим целым разумом. Но понеже разума нищетою содержимь есмь, и от убогаго дому ума моего не могох представити трапезы, пищи ангельских словес исполнены, понеже ум убо острюпись, тело изнеможе, болезнует дух, струпи телесна и душевна умножишася, и не сущу врачу, исцеляющему мя, ждах, иже со мною поскорбит, и не бе, утешающих не обретох, воздаша ми злая возблагая, и ненависть за возлюбление мое. Душею убо осквернен есмь и телом окалях. Яко же убо от Иерусалима божественных заповедей и ко ерихонским страстем пришед, и житейских ради подвиг прелстихся мiра сего мимотекущею красотою; яко же к мирным гражданам привед, и багряницею светлости и златоблещанием предахся умом, и в разбойники впадох мысленныя и чувственныя, помыслом и делом; усынения благодати совлечен бых одеяния, и ранами исполумертв оставлен, но паче нежели возмнитися видящым, но аще и жив, но Богу скаредными своими делы паче мертвеца смраднеиший и гнуснеиший, его же иереи видев, не внят, Левит и той возгнушався, премину мне. Понеже от Адама и до сего дни всех преминух в беззакониях согрешивших, сего ради всеми ненавидим есмь, Каиново убийство прешед, Ламеху уподобихся, первому убийце, Исаву последовах скверным невоздержанием, Рувиму уподобихся, осквернившему отче ложе, несытства и иным многим яростию и гневом невоздержания[152]. И понеже быти уму зря Бога и царя страстем, аз разумом растлен бых, и скотен умом и проразумеванием, понеже убо самую главу оскверних желанием и мыслию неподобных дел, уста разсуждением убийства, и блуда, и всякаго злаго делания, язык срамословия, и сквернословия, и гнева, и ярости, и невоздержания всякаго неподобнаго дела, выя и перси гордости и чаяния высокоглаголиваго разума, руце осязания неподобных, и грабления несытно, и продерзания, и убийства внутрення, ея же помыслы всякими скверными и неподобными оскверних, объядении и пиянствы, чресла чрезъестественная блужения, и неподобнаго воздержания и опоясания на всяко дело зло, нозе течением быстрейших ко всякому делу злу, и сквернодеяниа, и убивства, и граблением несытнаго богатства, и иных неподобных глумлений. Но что убо сотворю, понеже Авраам не уведе нас, Исаак не разуме нас, и Израиль не позна нас! Но Ты, Господи, Отец наш еси, к Тебе прибегаем, и милости просим, Иже не от Самарии, но от Марии Девы неизреченно воплотивыйся, от пречистых Тя ребр воде и крови, яко масло, возлияв, Христе, Боже, язвы струп моих глаголюще душевныя и телесныя, обяжи и к небесному сочетай мя лику; яко милосерд, Господи, Боже мой, мир даждь нам, разве Тебе иного не знаем, и Имя Твое разумеем; просвяти лице Твое на ны и помилуй ны. Твоя бо есть держава неприкладна, и Царство безначално и безконечно, и сила, и слава, и держава, ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

И понеже, по Писанию, не должни суть хранити имения чада родителям, но родителие чадам, и яже убо вышнее имение, яко же реченно: «Премудрость во исходящих поется, на краех же забралных мест проповедается, при вратех же сильных дерзающи глаголет, се предлагаю вам глас мой, сыновом человеческим, лучше бо ту куповати, паче злата и сокровища многа, честнейшии же суть камения многоценна, все честное недостойно ея есть». Глаголет Господь: «Мною царие царствуют и сильнии пишут правду». Сего ради и аз предлагаю учения, елико мой есть разум, от убожества моего, чадца моя, благодать и Божий дар вам.

Се заповедаю вам, да любите друг друга, и Бог мира да буди с вами. Аще бо сия сохраните, и вся благая достигните; веру к Богу тверду и непостыдну держите, и стоите, и научитися Божественных догматов, како веровати, и како Богу угодная творити, и в какове оправдании пред нелицымерным Судиею стати. То всего больше знайте: Православную   Христианскую  веру держите  крепко,   за   нее  страждите крепко и до смерти. А сами живите в любви. А воинству, поелику возможно, навыкните. А как людей держати, и жаловати, и от них беречися, и во всем их умети к себе присвоивати, и вы б тому навыкли же. А людей бы есте, которые вам прямо служат, жаловали и любили, их ото всех берегли, чтобы им изгони ни от кого не было, и оне прямее служат. А каторые лихи, и вы б на тех опалы клали не вскоре, по разсуждению, не яростию. А всякому делу навыкайте, и Божественному, и священническому, и иноческому, и ратному, и судейскому, московскому пребыванию, и житейскому всякому обиходу, и как которыя чины ведутся здесь и в ыных государствах, и здешнее государство с иными государствы что имеет, то бы есте сами знали. Также и во обиходе во всяких, как кто живет, и как кому пригоже быти, и в какове мере кто держится, тому б есте всему научены были. Ино вам люди не указывают, вы станите людям указывати. А чего сами не познаете, и вы сами стате [так в рукописи!] своими государствы владети и людьми.

А что, по множеству беззаконий моих, Божию гневу распростершуся, изгнан есмь[153] от бояр, самоволства их ради, от своего достояния, и скитаюся[154] по странам, а може Бог когда не оставит, и вам есми грехом своим беды многия нанесены, Бога ради, не пренемогайте в скорбех, возвержите на Господа печаль свою, и Той вас препитает, по пророку глаголющу: «Отец мя и мати остависта, Господь же восприимет, понеже бо вся в руце Господеви, яко чаша уклони от сия, в сию смиряет, а сего возносит, никто же бо приемлет честь от себе, но званый от Бога, дает бо власть, ему же хощет, и воздвизает от земли убога и от гноища возносит нища, посадити его с князи людей, и престол славы наследует ему».

А докудова вас Бог помилует, свободит от бед, и вы ничем не разделяйтесь, и люди бы у вас заодин служили, и земля бы заодин, и казна бы у вас заодин была, ино то вам прибылняе.

А ты, Иван сын, береги сына, Федора, а своего брата, как себя, чтоб ему ни в каком обиходе нужды не было, а всем бы был исполнен, чтобы ему на тебя не в досаду, что ему не дашь удела и казны. А ты, Федор сын, Ивана сына, своего брата старейшаго, докудова строитель, уделу и казны не прося, а в своем бы еси обиходе жил, смечаясь, как бы Ивану сыну не убыточнее, а тебя б льзе прокормити было, и оба вы есте жили заодин и во всем устроивали, как бы прибыточнее. А ты бы, сын Иван, моего сына Федора, а своего брата молодшаго, держал, и берег, и любил, и жаловал его, и добра ему хотел во всем так, как себе хочешь, и на его лихо ни с кем не ссылался, а везде бы еси был с Федором сыном, а своим братом молотшим, и в худе и в добре, один человек, занеже единородныя есть у матери своей.

И вы бы сами о себе прибежище положили, яко же рече Христос во святом Евангелии: «Иде же собрани аще два  или  три во  имя Мое, ту есмь Аз посреде их». И аще Христос будет посреде вас для вашея любви, и никто может вас поколебати, вы будете друг другу стена, и забрало, и крепость. К кому ему прибегнуть и на кого уповать! Ты у него отец, и мать, и брат, и Государь, и промысленник. И ты б его берег, и любил, и жаловал, как себя. А хотя буде в чем пред тобою и проступку какую учинит, и ты его понаказал и пожаловал, а до конца б его не разорял, а ссоркам бы еси отнюдь не верил, занеже Каин Авеля убил, а сам не наследовал же.

А Бог благоволит вам, тебе быть на государстве, а брату твоему Федору на уделе, и ты б удела его под ними не подъискивал, а на него лиха ни с кем ни ссылался.

А где по рубежам сошлась твоя земля с его землею, и ты б его берег и накрепко бы еси смотрел правды, а напрасно бы еси не задирался, а людским бы вракам не потакал, занеже, аще кто и множество земли приобрящет и богатства, а трилакотна гроба не может избежати, и тогды то все останется, по Господней притчи, - ему же угобзися нива, иже хотяше разорити житницы и болшая создати, к нему же рече Господь: «Безумне, в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготова, кому будет?»

А ты б любовь нелицемерную держал к брату своему, а к моему сыну Федору, яко же рече божественный апостол Павел: «Любы не завидит, любы не гордится, любы не злообразуется, не вменяет злое, не радуется о неправде, радуется же о истинне, все уповает, вся терпит, любы николи же отпадает»; яко же рече той же апостол: «Аще кто о ближних своих не промышляет, веры отверглся, и есть невернаго горши».

А ты, сыне мои Федор, держи сына моего Ивана в мое место, отца своего, и слушай его во всем, как мене, и покорен буди ему во всем, и добра хоти ему, как мне, родителю своему, во всем, и во всем бы еси Ивану сыну непрекословен был так, как мне, отцу своему, и во всем бы еси жил так, как из моего слова. А будет благоволит Бог ему на государстве быти, а тебе на уделе, и ты б государства его под ним не подыскивал, и на ево лихо не ссылался ни с кем, а везде бы еси с Иваном сыном был в лихе и в добре один человек. А докуды, и по грехом, Иван сын государства не доступит, а ты удела своего[155], и ты бы с сыном Иваном вместе был заодин, и с его бы еси изменники и с лиходеи никоторыми делы не ссылался. А будут тебе учнут прельщать славаю, и богатством, и честию, или учнут тебе которых городов поступать, или повольность которую учинят, мимо Ивана сына, или на государство учнут звати, и ты б отнюдь того не делал и из-Ывановой сыновниной воли не выходил; как Иван сын тебе велит, так бы еси был, а ни на что бы еси не прельщался. А где тебя Иван сын пошлет на свою службу или людей твоих велит тебе на свою службу послати, и ты б на его службу ходил и людей своих посылал, как коли сын мой Иван велит.

А где по рубежам Иванова сыновня земля сошлась с твоею землею, и ты б берег того наикрепко, смотрел бы еси правды, а напрасно бы еси не задирался, и людским бы еси вракам не потакал, занеже аще кто множество богатства  или  земли   приобрящеть,  а   трилакатнаго гроба не может избежати, и тогда то все останется, токмо едина дела, что сотворихом, благо ли, или зло.

И ты б сына моего Ивана, а своего брата старейшаго, держал в мое место, отца своего, честно и грозно, и надежду бы еси держать во всем на Бога да на него, и ни в чем бы еси ему не завидел, занеже единородные есте у своей матери.

И вы б сами себе прибежище положили, яко же рече Христос во Святом Евангелии: «Иде же собрани два или три во имя Мое, то есмь и Аз посреде их». И аще Христос будет посреде вас для вашия любьви, ино кто может вас поколебать! Он тебе стена, и забрало, и рать, и крепость. К кому тебе прибегнуть и на кого уповать! Он тебе отец, и мать, и брат старейший, и Государь, и промысленик.

И ты б, Федор сын, сыну моему Ивану, а своему брату старейшему, во всем покорен был, и добра ему хотел и во всем так, как мне и себе, и во всем воли его буди, до крови и до смерти, ни в чем ему не прикослови.  А  хотя будет на тебя Иванов сыновен гнев или обида в чем ни будь, и ты бы сыну моему Ивану, а своему брату старейшему, непрекословен был, и рати никакой ни вчинял, и собою ничем не боронился, а ему еси бил челом, чтоб тебя пожаловал, гнев свой сложить изволил, и жаловал тебя во всем по моему приказу. А в чем будет твоя вина, и ты б ему добил челом, как ему любо, и послушает челобитья, ино добро, а не послушает, и ты б собою не оборонялся ж, а всем бы еси печаль на радость преложа, положил на Бога, занеже всяким неправдам местник есть Бог.

А ты б, Иван сын, с братом своим молодшим, а с моим сыном Федором, жил в любви и в согласии заодин во всем, по моему приказу.

И вы б, дети мои, Иван и Федор, жили в любви и в согласии заодин, и сей мой наказ памятовали крепко. Аще бо благо учнете творити, вся вам благая будет. Аще ли злая сотворите, вся вам злая сключатся, яко же речено бысть во Евангелии: «Аще кто преслушает отца, смертию да умрет». Всего же болши гоните, и утверждайтеся, и разумейте от Православныя веры догматех, да зде благоугодно поживши, и тамо будущих благ наследницы будете, яже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыде, яже уготова Бог любящим Его. Бога любите от всего сердца, и заповедь Его от всего сердца творите, елико ваша сила. Яко же речено бысть во Евангелии: «Уподобися Царствие Небесное десяти девам, яже прияша светилники своя, изыдоша в сретение жениху, пять же бе от них мудрых и пять юродивых, яже приимши светилники своя, не взяша с собою елея, [мудрыя же] прияша елей в сосудех со светилники своими; коснящу же жениху, воздремаша вси, и спаша, в полунощи же вопль бысть: се жених грядет, исходите во сретение ему. Тогда воставше вся девы тыя, украсиша светильники своя, юродивыя же мудрым реша: дадите нам от масла вашего, яко светилницы наши угасают. Отвещаша же мудрыя: егда нам и вам не достанет, идите же паче к продающим и купите себе. Идущим же  им купити, прииде жених, и готовыя внидоша с ним на браки и затворени быша двери. Последи же приидоша и протчия девы, глаголюще: Господи, Господи, отверзи нам. Он же отвещав, рече им: аминь, глаголю вам, [не вем вас, бдите убо], яко не весте дне и часа, в он же Сын Человеческии приидет». И паки глаголет: «Человек некий отходя, призва своя рабы и предаст им имение свое, овому даст пять талант, овому жь два, овому жь един, комуждо противу силы его. Имый пять талант дела в них, и сотвори другия пять талант. Такожде иже два име, приобрете им другая два. Приемый же един, вкопа его в землю и скры сребро господина своего. По мнозе же времяни прииде господь раб тех, стезався с ними словесы. И приступл пять талант приемы, принесе другую пять талант, глаголя: господи, пять талант ми еси предал, и се другая пять приобретох ими. Рече же ему господь его: добрый рабе, благий и верный, в мале бысть верен, над многими тя поставлю, вниди в радость господа своего. Приступл же два таланта приемый, рече: господи, два таланта ми еси предал, се другаядва таланта приобретох ими». И сей тут же благодать прия. Закопавы же в землю прият наказание. Размыслите в сердце своем и веру имейте, яко иже глаголет, бывает, яко речет: «Глаголю вам, вся, елика аще молящеся просите, веруйте, яко приемлете, и будет вам. И егда стоите молящеся, отпущаете, и Отец ваш, Иже есть на небесех, отпустит вам согрешения ваша. Небо и земля преидет, словеса же Моя не преидут. О дни том и о часе никто же весть, ни ангели, иже суть на небесех, ни Сын, токмо Отец. Блюдите, бдите, молитеся, не весте бо, когда Господь дому приидет, в вечер, или в полунощь, или в петлоглашение, или утро, да пришед внезапу, обрящет вы спяща. Весте, яко царие язык господствует и велицы обладают, не тако же будет в вас, понеже аще хощет вящий быти, да будет всем слуга; иже аще хощет в вас быти старейший, да будет всем раб, яко же Сын Человеческий не прииде, да послужат Ему, но да послужити и дати душу Свою избавление за многих». Я же вам глаголю: «Иже бо аще кто постыдится Моих словес,  и  Сын Человеческий постыдится его, егда приидет во славе Своей и Отчей Иисус Христос. И кто бо есть строитель верный и мудрый, его же поставить Господь над челядию Своею, даяти во време житомерие! Блажен раб той, его же пришед Господь его, обрящет тако творяща, воистину глаголю вам: над всем имением [Своим поставит его. Аще же речет] раб той и во сердци своем, коснить господин мой медлит приити, и начнет бити рабы и рабыня, ясти же и пити и упиватися, приидет господин раба того в день, в онь же не чает, и в час, в он же не весть, опровергнет его и часть его с неверными положит. Той же раб, ведый волю господина своего, и не сотворив, биен будет много, не ведавый же сотворив, достойная мзду приимет: всякому ему же дано будет много, много взыщится от него, и ему же предаша множайша, просят от него».

И паки рече Иисус: «Человек некий сотвори вечерю велию, и зва многи, и посла раб своих в год вечери рещи званным: грядите, яко же уже готово суть вся. И начаша вкупе отрицатися вси. Первый рече: село купил и имам нужду изыти и видети, молю ти ся, имей мя отреченна. И другой рече: супруг волов купил пять, и иду искусити их, молю ти сь, имей мя отреченна. И другой рече: жену поях, и сего ради не могу приити. И шед раб той, поведа господину вся сия. Тогда разгневася дому владыка, рече рабу своему: изыди скоро на распутия и стогны града, и нищия, и бедныя, и слепыя, и хромыя введи семо. И рече раб: се есть, яко же повеле, и еще есть место. И рече господин рабу: изыди на роспутия и халуги, убеди внити, да наполнится дом мой. Глаголю бо вам, яко ни един мужей тех званных вкусил моея вечери, мнози бо суть звани, мало же избранных. И паки: «Человека два внидоста в церковь помолитися, един фарисей, а другий мытарь. Фарисей же став, сице в себе моляшеся: Боже, хвалу Тебе воздаю, яко несмь, яко же прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее, или яко же сей мытарь: пощуся два краты в суботу, десятину даю всего, елика притяжу. Мытарь же издалече стоя, не хотяше ни очию возвести на небо, но бияше в персии своя, глаголюще: Боже, милостив буди мне, грешнику. Глаголю вам, яко сей изыде оправдан паче онаго, яко всяк возносяйся смириться, смиривыйся вознесется. Яко же воздадите убо, яже кесарева кесареви, и яже Божия Богови. Не посла бо Бог Сына Своего в мiр, да судит мiрови, но да спасется им мiр; веруя в Он не будет осужден, а не веруя уже осужден есть, яко не верова во имя Единороднаго Сына Божия.  Се  есть суд, яко свет прииде в мiр, и возлюбиша человецы тму паче, неже свет, беша бо дела их зла. Всяк бо делая зло, ненавидит света и не приходит ко свету, да не облечатся дела его, яко лукава суть, творяй же истину, грядет ко свету, да явятся дела его, яко о Бозе делани суть. Аще кто Мне служит, и Мне да последствует, иде же есмь Аз, ту и слуга Мой будет, и аще кто Мне служит, почтет его Отец Мой. И аще любите Мя, заповеди Моя соблюдете, и Аз умолю Отца, инаго Утешителя вам даст, да будет с вами в веки Дух истинныи. Аще кто любит Мя, и слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его, к нему приидеве и обитель у него сотвориве». Сице убо заповеда Господь нашь Иисус Христос  совершати заповеди Своя, совершавшим же и волю Его сотворившим сице любовне о них молить и благодать подаеть. «Отче, прииде час, прослави Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тя, яко же дал еси Ему власть всякой плоти, да всяко, яже дал еси Ему, даст им живот вечный. Се же есть живот вечный, да знают Тебе, Единаго Бога, и Его же посла Иисус Христа;  Аз прославих Тя на земли, и дела соверших, еже дал еси Мне, сотворю; и ныне прослави Мя, Отче, у Тебе Самаго славу, яже имех у Тебе, прежде мiр не бысть; и явих имя Твое человеком, их же дал еси мне от мiра, Твои беша, и Мне их дал еси, и слово Твое сохраниша; ныне разумеша яко вся, елика дал Мне, от Тебе суть; яко глаголы, их дал еси Мне, дах им, и тии прияша и разумеша, яко от Тебе изыдох, и вероваша, яко Ты Мя посла, Аз о сих молю, ни о всем мiре молю, но о тех, иже дал еси Мне, яко Твоя суть; и Моя вся Твоя суть, и Твоя Моя, и прославихся в них; Аз дах им слово Твое, и мiр возненавиде их, яко не суть от мiра, яко же и Аз от мiра несмь; не молю, да возмеши их от мiра, но да соблюдеши их от неприязни; от мiра не суть, яко же и Аз несмь от мiра; спаси их во истинну Твою, слово Твое истинно есть; яко же Мене посла в мiр, и Аз послах их в мiр, и за них Аз свящу Себе, да и ти будут священники во истину; не о сих молю токмо, но и о верующих слове их ради в Мя, да вси едино суть, яко и Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и ти в Нас едино будет,  да и мiр веру имет, яко Ты Мя посла; и Аз славу, ю же дал еси Мне, дах им, да будут едино, яко же и Мы едино естьмы; Аз в них, и Ты во Мне, да будут совершенни во едино, и да разумеет мiр, яко Ты Мя посла и возлюбил еси их, яко же Мене возлюбил еси. Отче, их же дал еси, хощу, дондеже естмь Аз, и тии будуть со Мною, [да видят славу Мою], ю же дал еси Мне, яко возлюбил Мя еси прежде сложения мiра. Отче Праведный, мiр Тебе не позна, Аз же Тя познах, и тии познаша, яко Ты Мя посла; и сказах им имя Твое, и скажу, да любы, ею же Мя еси возлюбил, в них будет, и Аз в них». Видите, каково сие Божие дарование, что убо сего любезнеишии, еже в Бозе быти, и яко Богу быти, и с Богом пребывати, и Божии любви в целовецех вселятися, и безконечных благ наслаждатися и наследствовати! Что убо сего злешии, еже от Бога отлучитися, и вечных благ наслаждения лишитися, и безконечных мук восприяти! И вы бы, дети моя, Иван и Федор, Божиих заповедей и евангельских усердно послушали, и моего наказания и повеления так же бы есте со усердием послушали, и усердно от всея силы и крепости, елико возможно, прелестей мiра сего злых отбегали, и безконечных заповедей же Господних, и благих и вечных благ наслаждения наследствовати возжелете от всея души, и крепости, и разума, и берегучись от всякаго поползновения, и преткновения, и ветреннаго соблазна вражия.

И были есте, дети мои, Иван и Федор, в любви по сему моему наказу, заодин, нераздельно, раздельны бы есте были вотчинами и казнами, а сердцем бы есте и любовию были неразделны, а никто никому ни в чем не завидел; а будет кто чем скуден, ино по любви друг друга слушал, а силою б никто ни у кого не имал, а во всяком бы еси деле  были,  в лихе  и в добре, везде заодин, а друг бы за друга не отрекся во всяком деле не токмо что труждатися или страдати, но и кровь пролити и умрети.

И были бы есте, Иван и Федор, по моему наказу оба заедин, и во всем бы себя берегли, и жили по Бозе во всяких делах. И хотя, по грехом, што и на ярость приидет в междоусобных бранях,  и вы бы творили по апостолу Господню: правду и равнение давайте рабом своим, послабляюще прощения, ведяще, яко и вам Господь есть на небесех. Так бы и вы делали во всяких опалах и казнех, как где возможно, по разсуждению, на милость претворяли и оставливали часть душам своим, яко долготерпения ради от Господа милость приимите, яко же инде речено есть: «Подобает убо Царю три сия вещи имети, яко Богу не гневатися, и яко смертну не возноситися, и долготерпеливу быти к согрешающим». Сице аще о Бозе благо поживете, и приложатся вам лета живота. Нас же, родителей своих и прародителей, не токмо что в государствующем граде Москве или инде где будет, но аще и в гонении и во изгнании будете, во Божественных литургиях, и в панихидах, и в литиях, и в милостынях к нищим и препитаниях, елико возможно, не забывайте, понеже наших прародителей душ воспоминанием велику ползу нам и себе приобрящете зде и в будущем веце, и благостоянием Святым Божиим Церквам, и на враги победа, и одоление, и государству строение, и своему животу покой и  вечных благ на-

слаждение молитвою их происходит, понеже от отец благодать Божия и благословение к вам пришедшее, наследником и чадом. И Бог мира в Троице славимый, буди с вами, молитвами Пресвятыя и Преблагословенныя Владычицы нашея Богородицы, Заступницы христианския, и милость честнаго Ея образа иконы Владимерския, Державы Руския заступление, во всяко время, на всяком месте, буди на вас, и всех святых всея Вселенныя молитва и благословение, и руских чюдотворцов, Петра, Алексея, Ионы, Ивания, Никиты, и Леонтия, Сергия, и Варлаама, и Кирила, и Похнутия, и Никиты, и всех святых Руских молитвами, и благословения всего нашего Роду, от Великаго Князя Владимера, просветившаго Рускую землю святым крещением, нареченнаго во святом крещении Василия, и до отца нашего, Великаго Князя Василия Ивановича всея России, во иноцех Варлаама, и матери нашея, Великия Княгини Елены, и жены моей Настасии, а вашей матери, молитва и благословение буди на вас, ныне, и присно, и во веки веков. А что,  по грехом, жон моих, Марьи да Марфы[156], не стало, и вы б жон моих, Марью да Марфу, а свои благодатныя матери, поминали во всем по тому, как аз уставил, и поминали бы есте их со всеми своими родители незабвенно. А будет Бог помилует, и государство свое доступите, и на нем утвердитеся, и аз благословляю вас. Ты, сын мой Федор, держи сына моего Ивана в мое место, отца своего, и слушай его во всем. А ты, сын мой Иван, держи сына моего Федора, а своего брата молотшаго, без обиды, и буди ему во всем в мое место.

Благословляю сына моего Ивана крест, Животворящее Древо, большой Цареградской. Да сына же своего Ивана благословляю крест Петра чудотворца, которым Чудотворец благословил прародителя нашего, Великаго Князя Ивана Даниловича, и весь Род наш. Да сына же своего Ивана  благословляю  Царством  Руским, Шапкою Мономаховскою, и всем чином Царским, что прислал прародителю нашему, Царю и Великому Князю Владимеру Мономаху, Царь Константин Мономах из Царяграда. Да сына же своего Ивана благословляю всеми Шапками Царскими и чином Царским, что аз промыслил, и посохи, и скатерть[157][158], а по немецки центурь.

Да сына же своего Ивана благословляю своим Царством Руским, чем мя благословил отец мои, Князь Великий Василей, и что мне Бог дал. [...][159]

А что есьми учинил опришнину, и то на воле детей моих, Ивана и Федора, как им прибыльнее, и чинят; а образец им учинен готов[160].

А ныне приказываю свою душу, сына своего Федора отцу своему, богомольцу, Антонию, Митрополиту всея России, да тебе, сыну своему Ивану.

А ты, сын мой Федор, сына моего Ивана, а своего брата старейшаго, слушай во всем и держи его в мое место, отца своего, и государства его под ним не подыскивай. А учнешь ты, сын мой Федор, под сыном под Иваном государств его подыскивать, или учнешь с кем-нибудь ссылатися на его лихо, тайно или явно, или учнешь на него кого подъимати, или учнешь с кем на него одиначитися, ино по евангелскому словеси, Федор сын, аще кто не чтит отца или матерь, смертью да умрет.

А кто сию мою душевную грамоту порушит, тому судит Бог, и не буди на нем мое благословение.

А у сей моеи душевнои грамоты сидел...

 

[Июнь-август 1572 г.]


[1] Успенский собор Московского Кремля. - С.Ф.

[2] Владимiрской иконы Божией Матери. - С.Ф.

 

МОЛИТВА

Царя Иоанна Васильевича

БОЖИЕЙ МАТЕРИ

и святителю Петру,

митрополиту Московскому

и всея России чудотворцу

об избавлении от безбожных агарян

(1541)

 

Печатается по: Полное собрание Русских летописей. Т. XXIX. М. 1965. C. 135-136.

 

7 апреля

Преподобный Даниил,

Переяславский чудотворец

( 1540).

ТРОПАРИ

(1550-е гг.)

[3] О погребениях при убогих домах см.: Шокарев С.Ю. Русский средневековый некрополь: обряды, представления, повседневность (на материалах Москвы ХIV-XVII вв.) // Культура памяти. Сб. научных статей. М. 2003. С. 9-10.

[4] Православные Русские обители. Полное иллюстрированное описание всех Православных Русских монастырей в Российской Империи и на Афоне. СПб. 1910. С. 210-212; Жития Святых на русском языке, изложенные по руководству четьих-миней св. Димитрия Ростовского, с дополнениями, объяснительными примечаниями и изображениями святых. Кн. доп. 2-я. М. 1916. С. 513, 521, 535.

[5] Жития Святых на русском языке, изложенные по руководству четьих-миней св. Димитрия Ростовского, с дополнениями, объяснительными примечаниями и изображениями святых. Кн. доп. 2-я. С. 542-543.

[6] Прот. Александр Свирелин. Переславский Троицкий Данилов монастырь. Изд. 2-е, испр. и доп. Владимир. 1905. С. 31-32, 42, 44, 73.

[7] Жития Святых на русском языке, изложенные по руководству четьих-миней св. Димитрия Ростовского, с дополнениями, объяснительными примечаниями и изображениями святых. Кн. доп. 2-я. С. 544-545.

[8] Прот. Александр Свирелин. Переславский Троицкий Данилов монастырь. С. 45.

[9] Там же. С. 46.

[10] Сочинения И.Н. Жданова. Т. I. С. 101; Шляпкин И.А. Что можно найти в старом поминаньи? С. 213.

[11] Прот. Александр Свирелин. Переславский Троицкий Данилов монастырь. С. 76; Ключевский В.О. Древнерусские жития святых, как исторический источник. М. 1871. С. 208.

[12] Жития Святых на русском языке, изложенные по руководству четьих-миней св. Димитрия Ростовского, с дополнениями, объяснительными примечаниями и изображениями святых. Кн. доп. 2-я. С. 511.

[13] Акафисты Русским святым. Т. 2. СПб. «Титул». 1995. С. 29.

[14] Архимандрит Леонид (Кавелин). Святая Русь. СПб. 1861. С. 181; Сочинения И.Н. Жданова. Т. I. С. 101.

[15] Сочинения И.Н. Жданова. Т. I. С. 101. См.: Служба и акафист преподобному отцу нашему Даниилу Переславскому чудотворцу. М. 1890.

 

МОЛИТВА

Царя Иоанна Васильевича

«о поможении Православному христианьству

от безбожных и злых изменников

казанских татар»

(1552)

Печатается по: Полное собрание Русских летописей. Патриаршая или Никоновская летопись. Т. III. М. 1965. С. 177.

 

МОЛЕНИЕ ЦАРСКОЕ

за Божественной Литургией

перед взятием Казани

(1552)

Печатается по: Полное собрание Русских летописей. Патриаршая или Никоновская летопись. С. 216.

 

ХВАЛА ЦАРЯ БОГУ

после взятия Казанского Царства

(1552)

Печатается по: Полное собрание Русских летописей. Патриаршая или Никоновская летопись. С. 219.

 

[16] Полное собрание русских летописей Т. XIII. М. 2000. С. 225.

[17] Фроянов И.Я. Драма Русской Истории. На путях к Опричнине. С. 516.

[18] Белинский В.Г. Собр. соч. Т. 4. С. 261.

[19] Панченко А.М., Успенский Б.А. Иван Грозный и Петр Великий: концепции первого Монарха. С. 66.

[20] Полное собрание русских летописей Т. XIII. С. 223.

[21] Памятники литературы Древней Руси. Середина XVI века. М. 1985. С. 546, 548.

 

23 июня

Сретение Владимiрской иконы

Божией Матери

(празднество установлено в память

спасения Москвы от нашествия

ордынского царя Ахмата

в 1480 г.).

СТИХИРЫ

(1550-1560-е гг.)

Печатается по: Архим. Леонид. Стихиры, положенные на крюковые ноты. Творение Царя Иоанна, Деспота Российского. По рукописи библиотеки Троице-Сергиевой Лавры, № 428. СПб. 1886. С. 6, 8, 10.

Рукопись, опубликованная архим. Леонидом, «в научной литературе традиционно относится к первой четверти XVII в. Однако по филиграням она датируется 1583 г.» (Серегина Н.С. Отражение исторических событий в стихире о Темир-Аксаке и в других песнопениях Владимiрской иконе и проблема авторства Ивана Грозного. С. 163).

Помимо этого списка (Троицкий список. РГБ. Ф. 304. № 428), указание «творение Царево» против этих же стихир имеется в следующих рукописных книгах:

а) Утраченный стихирарь, переписанный роспевщиком Лонгином, создавшим Троицкий список. Архимандрит Леонид, исследовавший эту рукопись, отмечает: «На 23 июня, ины стихиры. На праздник Сретения чюдотворные Владимiрской иконы, глас 1, подобен О дивное чюдо, творение Царя и Великого Князя Ивана Васильевича всея России» (Архим. Леонид. Сведения о славянских рукописях, поступивших из книгохранилища Св.-Троицкой Сергиевой Лавры в Троицкую духовную семинарию в 1747 г. Вып. II. М. 1887. С. 333-334).

б) Стихирарь начала XVII в. при стихирах «О дивное чюдо» стоит подзаголовок «Творения Царя Ивана Васильевича» (РНБ. 01-238. Л. 306. Серегина Н.С. Песнопения Русским святым. По материалам рукописной певческой книги XI-XIX вв. «Стихирарь месячный». С. 232).

Об атрибуции публикуемых нами стихир Царю Иоанну Грозному см. также: Успенский Н. Д. Древнерусское певческое искусство. М. 1971. С. 186-191, 357-362; Парфентьев В.П. Древнерусское певческое искусство в духовной культуре Российского государства XVI-XVII вв. Свердловск. 1991. С. 101-102.

Эти и последующие стихиры Царя Иоанна Грозного носят на себе следы так называемого наонного пения (хомонии, хомового пения, раздельноречия) - вида знаменного пения, при котором полугласные звуки были распеты как полные гласные. Зародилось оно еще в XV в., достигнув наибольшего распространения как раз в эпоху Царя Иоанна Васильевича. Явление это было характерно исключительно для крюковых записей. В результате нареканий на хомовое пение уже после Смутного времени оно было заменено наречным пением.

 

[22] Прот. Г.С. Дебольский. Дни Богослужения Православной Кафолической Восточной Церкви. Т. I. СПб. 1901. С. 236.

[23] Никоновская лет. 11, 159. Прот. Г.С. Дебольский. Дни Богослужения Православной Кафолической Восточной Церкви. Т. I.  С. 237.

[24] Там же. С. 237-238.

[25] В Тверской летописи читаем: «Темир бо зовется железо, аксак зовется хромец половецким языком» (Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М. 1969. С. 228).

[26] Там же. С. 239-241.

[27] Гребенюк В.П. Лицевое «Сказание об иконе Владимiрской Богоматери» // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М. 1972. С. 339.

[28] Грамота 1.8.1598 об избрании Бориса Годунова Царем. Прот. Г.С. Дебольский. Дни Богослужения Православной Кафолической Восточной Церкви. Т. I. С. 241.

[29] Полное собрание Русских летописей. Т. V. СПб. 1851. С. 249.

[30] Там же. Т. XXIX. М. 1965. С. 136.

[31] Там же. С. 209.

[32] Там же. Т. III. СПб. 1841. С. 165.

[33] Устав к. XV - н. XVI вв. (РГБ. Собр. Шибанова. № 110. Л. 242-243). Серегина Н.С. Отражение исторических событий в стихире о Темир-Аксаке и в других песнопениях Владимiрской иконе и проблема авторства Ивана Грозного. С. 150.

[34] РГБ. Ф. 304. Троице-Сергиевское собр. № 597. Л. 133. Серегина Н.С. Песнопения Русским святым. По материалам рукописной певческой книги XI-XIX вв. «Стихирарь месячный». С. 226.

[35] Серегина Н.С. Отражение исторических событий в стихире о Темир-Аксаке и в других песнопениях Владимiрской иконе и проблема авторства Ивана Грозного. С. 150.

[36] В статье автор в самой осторожной форме намекает на принадлежность Царю Иоанну IV еще одной стихиры - на литии 4-го гласа «Егда изыде Богородице Дево ото града Владимiра» (Серегина Н.С. Отражение исторических событий в стихире о Темир-Аксаке и в других песнопениях Владимiрской иконе и проблема авторства Ивана Грозного. С. 160-161). Однако уже в книге это предположение снято (Серегина Н.С. Песнопения Русским святым. С. 229, 232).

[37] Серегина Н.С. Песнопения Русским святым. С. 232-237.

 

24 мая

Преподобный Никита,

столпник Переяславский

( 1186).

ТРОПАРЬ

(1550-е гг.)

Печатается по: Акафист преподобному отцу нашему Никите Столпнику, Переяславскому чудотворцу. Изд. 2-е. М. 1897.

Примечание настоятеля Переяславского Никитского монастыря, предоставившего для этого издания рукописный акафист: «Сей тропарь есть творение Царя Иоанна Васильевича Грозного, особенно благоговевшего к памяти Преподобного. Тропарь сохранился на вышитой супругою Иоанна Анастасией пелене с изображением преп. Никиты, хранящейся в обители».

См. также: Рамазанова Н.В. Московское Царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII веков. СПб. 2004. С. 168-191. Там же в приложении на с. 409-411 дана нотированная запись тропаря.

 

[38] Т.е. -  «весь до конца; далее см. в Службе Покрову».

 

[39] Священник П. Ильинский. Переславский Никитский монастырь и его подвижник, преподобный Никита Столпник. Изд. 2-е. Владимiр. 1898. С. 3-7; Православные Русские обители. Полное иллюстрированное описание всех Православных Русских монастырей в Российской Империи и на Афоне. С. 207-208; Жития святых. 1000 лет Русской святости. Собрала монахиня Таисия. Изд. 2-е. Т. 1. Джорданвилль. 1983. С. 246-247; Акафисты Русским святым. Т. 3. СПб. «Титул». 1996. С. 45-47.

[40] Священник П. Ильинский. Переславский Никитский монастырь и его подвижник, преподобный Никита Столпник. С. 10.

[41] Акафисты Русским святым. Т. 3. С. 48.

[42] В книге священника П. Ильинского о Никитском монастыре ошибочно названа дата прибытия Иоанна Грозного в обитель - 1561 год. Дело в том, что в монастырь Царь прибыл вместе с Царицей Анастасией Романовной, которая скончалась 7 августа 1560 года.

[43] Царицей же Анастасией были вышиты для обители золотом и шелками две хоругви. На одной - образы Господа Саваофа, Пресвятой Троицы и преподобного Никиты Столпника. На другой - Божией Матери и великомученика Никиты.

[44] Изображение покрова на раку, датируемого 1555-1560 гг., см. в кн.: Митрополит Макарий (Булгаков). История Русской Церкви. Кн. IV. Ч. 2. Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. М. 1996. С. 29.

[45] Священник П. Ильинский. Переславский Никитский монастырь и его подвижник, преподобный Никита Столпник. С. 10-12.

[46] Теплая Благовещенская церковь была построена с приделами во имя Преп. Иоанна Лествичника и Великомученика Феодора Стратилата - святых покровителей Царских сыновей. Одновременно в монастыре была воздвигнута шатровая колокольня, а вся обитель обнесена высокой каменной оградой с шестью массивными башнями. Была воздвигнута и надвратная церковь Архангела Гавриила.

[47] Полное собрание русских летописей. Т. XIII. С. 383.

[48] Священник П. Ильинский. Переславский Никитский монастырь и его подвижник, преподобный Никита Столпник. С. 12-13.

[49] Архим. Леонид. Стихиры, положенные на крюковые ноты. Творение Царя Иоанна, Деспота Российского. С. III.

[50] П. Петрей де Ерлезунда. История о Великом Княжестве Московском. М. 1867. С. 363.

[51] Священник П. Ильинский. Переславский Никитский монастырь и его подвижник, преподобный Никита Столпник. С. 13-14.

[52] Скворцов Н.А. Археология и топография Москвы. М.1913. С. 442.

[53] Вера и Власть. Эпоха Ивана Грозного. М. 2007. С. 184.

[54] Помимо Никиты Столпника в их число входили митрополиты Петр, Алексий и Иоанна, ростовский епископ Леонтий, равноапостольные Князь Владимiр и Княгиня Ольга, князья-мученики Борис и Глеб, преподобные Антоний и Феодосий Печерские, Сергий Радонежский, Варлаам Хутынский, Кирилл Белозерский, Пафнутий Боровский и Димитрий Прилуцкий.

[55] Емченко Е.Б. Стоглав. Исследование и текст. М. 2000. С. 134-135, 242-244.

[56] См. об этом: Суханова О.Г. Освещение деяний канонизационных Соборов Русской Православной Церкви 1547 и 1549 гг. // Макариевские чтения. Вып. IX. Можайск. 2002. С. 137-138.

[57] Здесь отсутствует имя Кн. Ольги, но включены Новгородские епископы Иоанн и Никита.

[58] Подробнее об этом см.: Рамазанова Н.В. Гимнографическое творчество Ивана Грозного: миф или реальность? // Материалы международного симпозиума «Православие и культура этноса». Исторический вестник. 2001. № 2-3 (13-14). С. 485-494.

[59] Рамазанова Н.В. Московское Царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII веков. С. 174-175, 178, 182-185, 187-188, 190-191.

 

14 февраля

Перенесение честных мощей

святых мучеников и исповедников

благоверного Князя Михаила Черниговского,

и болярина его Феодора ( 20.9.1246),

чудотворцев

(1578).

ТРОПАРЬ

КОНДАК

ПОСЛАНИЕ

(1578)

Тропарь и кондак печатаются по: Рамазанова Н.В. Тропарь и кондак на перенесение честных мощей Князю Михаилу Черниговскому, «...творение Ивана, богомудраго Царя, Самодержца Российскаго» (к проблеме атрибуции) // Литература Древней Руси. Источниковедение. Сборник научных трудов. Л. «Наука». 1988. С. 115-116. Изданы публикатором по сборнику богослужебных текстов (тропарей, кондаков, канонов и молитв пер. пол. XVII в.), хранящемуся в отделе рукописей Государственной Публичной библиотеке им. М.Е. Салтыкова-Щедрина в С.-Петербурге (ОР и РК ГПБ. Собр. Титова. № 3802). Полуустав в 4-ю долю, 514 л.; переплет - доски в коже, подклеен листом бумаги, содержащей отрывок челобитной архиепископу Георгию Ростовскому и Ярославскому (м. 1726 и 1730 гг.). Тропарь и кондак находятся в начале раздела сборника, озаглавленного «Тропари и кондаки прибылые 12-ти месяц новым чюдотворцем и рядовым святым». Причем, здесь, кроме блгв. Кн. Михаила и равноап. Вел. Кн. Ольги, имен др. русских святых нет.

Других списков этого тропаря и кондака с упоминанием имени Царя пока не выявлено. Сокращенный вариант их (без упоминания имени песнотворца) содержится под 14 февраля в Уставе 1610 г. (л. 582-586) и в списке Устава из рукописи Гос. Публичн. библиотеки в С-Петербурге (Софийское собр. № 1139. Л. 295 об.-296 об.), представляющей из себя конволют XVI-XVII вв. «Все три списка, - пишет публикатор, - датируются приблизительно одним периодом - первой половиной XVII в. Тропарь и кондак во всех списках имеют гласовые указания (8-й глас для тропаря и 5-й - для кондака), что дает основание предположить наличие у них определенных роспевов. Однако в нотированных рукописях эти песнопения пока не обнаружены...» (Рамазанова Н.В. Тропарь и кондак на перенесение честных мощей Князю Михаилу Черниговскому, «...творение Ивана, богомудраго Царя, Самодержца Российскаго» (к проблеме атрибуции). С. 107. См. также: Мансветов И. Церковный Устав (Типик). Его образование и судьба в Греческой и Русской Церкви. М. 1885. С. 311; Серегина Н.С. Стихиры Михаилу Черниговскому в свете исторической традиции знаменного пения // Пути развития методики преподавания в музыкальном вузе. Владивосток. 1989. С. 71-81; Рамазанова Н.В. Музыкальная драматургия древнерусского певческого цикла (на примере цикла Михаилу Черниговскому и боярину его Феодору). Диссертация на соискание степени кандидата искусствоведения. Л. 1987; она же. Опыт анализа древнерусского песнопения // Пути развития методики преподавания в музыкальном вузе. Владивосток. 1989. С. 81-91; она же. Об иерархии жанров в древнерусской службе XVI-XVII в // Источниковедческое изучение памятников письменной культуры. СПб. 1992. С. 150-160; она же. Московское Царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII веков. СПб. 2004. С. 192-205.

Послание печатается по: Иванчин-Писарев Н.Д. Михаил, Великий Князь Киево-Черниговский и боярин его Феодор. М. 1839. С. 39-42. Он, в свою очередь, опубликовал его по Сборнику, принадлежавшему московскому купцу Андреяну Ивановичу Озерскому. Рукопись XVII века. Местонахождение ее в настоящее время неизвестно. Др. публикацию см. в ст.: Снегирев И.М. Пояснительные примечания к описанию Архангельского собора // Памятники Московской древности. М. 1842-1845. С. 4. Впоследствии Послание ни разу не переиздавалось, но неоднократно упоминалось исследователями. Н. Барсуков, например, цитирует его в своей книге (Источнники русской агиографии. СПб. 1882. С. 374-375). Архиепископ Филарет (Гумилевский) обращает внимание на наличие среди сочинений Царя Иоанна Васильевича молитвы к Князю Михаилу Черниговскому (Архиеп. Филарет. Обзор русской духовной литературы. СПб. 1884. С. 161). Известный исследователь И.А. Шляпкин считал «несомненно... принадлежащей» Государю «послание-молитву к мощам Михаила Черниговского и боярина Федора» (Шляпкин И.А. Ермолай Прегрешный, новый писатель эпохи Грозного // Сергею Федоровичу Платонову ученики, друзья и почитатели. СПб. 1911. С. 555).

«Послание, - писал Н.Д. Иванчин-Писарев, - современное [...] посвящению Антония в Митрополита» (Иванчин-Писарев Н.Д. Михаил, Великий Князь Киево-Черниговский и боярин его Феодор. С. 39).

Н.Д. Иванчин-Писарев находил в Послании «сходство с многими письмами [Царя] Иоанна к князю Курбскому, к игумену Кирилло-Белозерского монастыря, и другим, и с его духовным Завещанием. По всему видно, что он один сочинял его» (Там же. С. 42).

 

[60] Прохоров Г.М. Повесть о Митяе. Л. 1978. С. 84.

[61] Рамазанова Н.В. Московское Царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII веков. С. 91.

[62] Слово "Князь" первоначально не входило в число 15-ти священных слов, заключенных в греческих церковных текстах. Но как в латинских, так и в славянских книгах со временем число сокращенных слов расширялось. Появление новых слов, сокращавшихся и записывавшихся под титлом, шло двумя путями: один был связан с расширением круга священных имен, другой - использование такого написания не для сокрытия смысла, а в качестве аббревиатуры. И хотя по христианским представлениям Княжеская власть была Богоустановленной, а Великий Князь считался избранником Божиим, в поздних рукописях (ненотированных) система употребления титла над этим словом выдерживается не всегда.

[63] Добиаш-Рождественская О.А. История письма в средние века. М. 1987. С. 192.

[64] Contractio (лат.) - стягивание, сжимание, сжатие - термин, использующийся по отношению к западноевропейским средневековым источникам.

[65] Там же. С. 198.

[66] Гранстрем Е.Э. Сокращении древнейших славяно-русских рукописей // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. 10. Л. 1954. С. 429.

[67] Чаев Н.С., Черепнин Л.В. Русская палеография. М. 1946. С. 143.

[68] Бражников М.В. Лица и фиты знаменного распева. Л. 1984. С. 18.

[69] Рамазанова Н.В. Московское Царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII веков. С. 88-89.

[70] Там же. С. 90.

[71] Жития Святых на русском языке, изложенные по руководству четьих-миней св. Димитрия Ростовского, с дополнениями, объяснительными примечаниями и изображениями святых. Изд. 2-е. Кн. 1. М. 1903. С. 386-394; Жития святых. 1000 лет Русской святости. Собрала монахиня Таисия. Изд. 2-е. Т. 2. С. 167-169.

[72] Серебрянский Н. Древнерусские княжеские жития. М. 1915. С. 51.

[73] Там же.

[74] Самойлова Т.Е. Княжеские портреты в росписи Архангельского собора Московского Кремля. С. 195.

[75] Снегирев И.М. Архангельский собор // Памятники Московской древности. М. 1842-1845. С. 67; Жития Святых на русском языке, изложенные по руководству четьих-миней св. Димитрия Ростовского, с дополнениями, объяснительными примечаниями и изображениями святых. Изд. 2-е. Кн. 1. С. 394.

[76] Рамазанова Н.В. Московское Царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII веков. С. 186-187.

[77] Вера и Власть. Эпоха Ивана Грозного. М. 2007. С. 184.

[78] Россия и Греческий мiр в XVI веке. Т. 1. М. 2004. С. 215.

[79] Рамазанова Н.В. Тропарь и кондак на перенесение честных мощей Князю Михаилу Черниговскому, «...творение Ивана, богомудраго Царя, Самодержца Российскаго» (к проблеме атрибуции). С. 114.

[80] Серегина Н.С. Песнопения Русским святым. С. 173.

[81] Там же. С. 176. Нотированную запись см.: Рамазанова Н.В. Московское Царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII веков. С. 412-416.

[82] Рамазанова Н.В. Московское Царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII веков. С. 192-193.

[83] Там же. С. 203-204.

[84] Там же. С. 204.

[85] Рамазанова Н.В. Тропарь и кондак на перенесение честных мощей Князю Михаилу Черниговскому, «...творение Ивана, богомудраго Царя, Самодержца Российскаго» (к проблеме атрибуции). С. 108-109.

[86] Там же. С. 111.

[87] Там же. С. 112.

[88] Рамазанова Н.В. Московское Царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII веков. С. 204.

 

21 декабря

Преставление святителя Петра,

Митрополита Московского

и всея России чудотворца

( 1326).

СТИХИРЫ

(н. 1580-х гг.)

Печатается по: Архим. Леонид. Стихиры, положенные на крюковые ноты. Творение Царя Иоанна, Деспота Российского. С. 2, 4, 6; Серегина Н.С. Песнопения Русским святым. С. 388, 390, 392, 394. (Стихиры приводятся по списку XVII в.).

Нотированная запись стихиры на литии (славник) святителю Петру см. в кн.: Рамазанова Н.В. Московское Царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII веков. С. 405-408.

 

[89] Дончева-Панайотова Н. «Похвальное слово Митрополиту Петру» Киприана в болгарской и русской панегерической традиции // Славянские культуры и Балканы. Вып. 1. XI-XVII вв. София. 1978. С. 367-368.

[90] Жития Святых на русском языке, изложенные по руководству четьих-миней св. Димитрия Ростовского, с дополнениями, объяснительными примечаниями и изображениями святых. Кн. доп. I. М. 1908. С. 574.

[91] Там же. С. 572.

[92] Полное собрание русских летописей Т. XIII. С. 75-76.

[93] См. Духовную грамоту Царя Иоанна IV в наст. изд. - С.Ф.

[94] Барсов Е.В. Древне-русские памятники священного венчания Царей на Царство в связи с греческими их оригиналами. С историческим очерком чинов венчания в связи с развитием идеи Царя на Руси // Чтения в Обществе истории и древностей Российских. 1883. Кн. 1. С. XVI.

[95] Архим. Макарий (Веретенников). Жизнь и труды святителя Макария, митрополита Московского и всея Руси. М. 2002. С. 364.

[96] Памятники литературы Древней Руси. XIV - середина XV века. М. 1981. С. 148-149.

[97] Фроянов И.Я. Драма Русской Истории. На путях к Опричнине. С. 852.

[98] Цветков С.Э. Иван Грозный. 1530-1584. М. 2005. С. 365.

[99] Фроянов И.Я. Драма Русской Истории. На путях к Опричнине. С. 852-855.

[100] Серегина Н.С. Песнопения Русским святым. С. 195.

[101] РГБ. Ф. 304. № 428. Архим. Леонид. Стихиры, положенные на крюковые ноты. Творение Царя Иоанна, Деспота Российского.

[102] Финдейзен Н.Ф. Очерки по истории музыки в России. В 3-х вып. Т. 1. Вып. 3. М. 1928. С. 244; Успенский Н.Д. Образцы древнерусского певческого искусства. Л. 1968. С. 130-133; он же. Древнерусское певческое искусство. М. 1971. С. 186-187; Лихачев Д.С. Канон и молитва Ангелу Грозному воеводе Парфения Уродиваго (Ивана Грозного) // Рукописное наследие Древней Руси. Л. 1972. С. 10-27; История русской музыки. В 10 томах. Т. 1. Древняя Русь, XI-XVII вв. / Автор тома Ю.В. Келдыш. М. 1983. С. 132-133; Рамазанова Н.В. Тропарь и кондак на перенесение честных мощей Князю Михаилу Черниговскому, «...творение Ивана, богомудраго Царя, Самодержца Российскаго» (к проблеме атрибуции). С. 113.

[103] РНБ. Соловецкое собр. 690/769. Л. 105.

[104] РНБ. 01-238. Л. 146.

[105] Архим Леонид (Кавелин). Сведения о славянских рукописях, поступивших из книгохранилища Свято-Троицкой Сергиевой Лавры в Троицкую Духовную семинарию в 1747 г. Вып. II. М. 1887. С. 334.

[106] ГИМ. Щукинское собр. 767.

[107] Серегина Н.С. Песнопения Русским святым. С. 196-199.

[108] Серегина Н.С. Стихиры Митрополиту Петру «творения» Ивана Грозного. С. 73.

[109] Парфентьев В.П. Древнерусское певческое искусство в духовной культуре Российского государства XVI-XVII вв. Свердловск. 1991. С. 102.

[110] Сопоставление славника митрополиту Петру со славником Введению Богородицы во храм осуществляется по рукописи [Стихираря из Кирилло-Белозерского монастыря]. В этой рукописи нет надписания имени Ивана IV, но это одна из самых ранних нотированных рукописей, включившая в себя славник в той же музыкальной редакции, что и в Стихирарях XVII в., где появляется ремарка об авторстве Царя.

[111] Рамазанова Н.В. Московское Царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII веков. С. 162-163.

 

КАНОН

Ангелу Грозному,

воеводе и хранителю всех человеков,

от Бога посланного

по вся души человеческие

(1570 - н. 1580-х гг.)

 

Печатается по: Лихачев Д.С. Канон и молитва Ангелу Грозному воеводе Парфения Уродивого (Ивана Грозного) // Лихачев Д.С. Исследования по древнерусской литературе. Л. «Наука». 1986. С. 372-377. Текст Канона издан по рукописи XVII в., открывающий сборник № 2 из Карельского собрания ИРЛИ (ИРЛИ. Карельское собр. № 2. Л. 4-10 об.). Для вариантов использованы и некоторые другие рукописи, в том числе и сборник канонов середины XVII в., по которому печатается текст молитвы (БРАН. 33.3.20. Л. 227-231 об.).

 

[112] Правосл. Исповед. Вопр. 19.

[113] Минея. Ноябрь. Ч. I. Издание Московской Патриархии. 1980. С. 235. См. также: Мальцев М.В. Почитание Св. Архистратига Михаила в русской православной традиции // Православие и русская народная культура. Кн. 2. М. 1993. С. 6-43.

[114] Жоливе-Леви К. Образ власти в искусстве эпохи Македонской Династии (867-1056) // Византийский временник. Т. 49. М. 1988. С. 146, 153-155.

[115] Добиаш-Рождественская О.А. Культ святого Михаила. Пг. 1917. С. 46

[116] Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Л. 1979. С. 36.

[117] Самойлова Т.Е. Княжеские портреты в росписи Архангельского собора Московского Кремля. Иконографическая программа XVI века. М. 2004. С. 5, 9.

[118] Там же. С. 68.

[119] Подобедова О.И. Московская школа живописи при Иване IV. Работы в Московском Кремле 40-х - 70-х годов XVI в. М. 1972. С. 31-32.

[120] Самойлова Т.Е. Княжеские портреты в росписи Архангельского собора Московского Кремля. С. 72, 207.

[121] В описи 1730 г. она называлась «Архангел Божий Михаил в чудесех старого письма».

[122] Яковлева А.И. Храмовый образ «Архангел Михаил с деяниями ангелов» // Архангельский собор Московского Кремля. М. 2002. С. 277, 282.

[123] Подобедова О.И. Московская школа живописи при Иване IV. С. 175.

[124] Яковлева А.И. Храмовый образ «Архангел Михаил с деяниями ангелов». С. 259.

[125] Там же. С. 264, 278

[126] Белинский В.Г. Собр. соч. Т. 6. М. 1981. С. 103.

[127] Памятники литературы Древней Руси. XIV - середина XV века. М. 1981. С. 150.

[128] Подобедова О.И. Московская школа живописи при Иване IV. С. 22, 25-26, 28-29.

[129] Кавельмахер В.В. О приделах Архангельского собора // Архангельский собор Московского Кремля. М. 2002.

[130] Сизов Е.С. Датировка росписи Архангельского собора Московского Кремля и историческая основа некоторых ее сюжетов // Древнерусское искусство. XVII век. М. 1964. С. 166.

[131] Самойлова Т.Е. Княжеские портреты в росписи Архангельского собора Московского Кремля. С. 93.

[132] Сизов Е.С. Датировка росписи Архангельского собора Московского Кремля и историческая основа некоторых ее сюжетов. С. 170.

[133] Лихачев Д.С. Литература государственного устройства // Памятники литературы Древней Руси. Середина XVI века. М. 1985. С. 8.

[134] Великого Князя Тверского и Владимiрского Дмитрия Михайловича (1299†1325) называли "Грозные Очи". Это скорее всего перекличка с иконой "Спас Ярое Око" (Спасский собор был патрональным храмом Твери), а не отголосок славной репутации этого Князя, который, "мстя кровь отчу", убил в Орде Юрия Московского и сам был изрублен. Прозвание "Грозные Очи" носил и Ярославский Князь Василий Давидович (1321†1345). В этих прозвищах - несколько иные коннотации, однако и они обнаруживают сакральный характер.

[135] В связи с этим нельзя не вспомнить слова Ивана Пересветова из его послания Царю Иоанну Васильевичу: «А не мочно Царю без грозы быти; как конь под Царем без узды, тако и Царство без грозы» (Вальденберг В. Древнерусские учения о пределах Царской власти. Пг. 1916. С. 330). Удивительное созвучие этому находим мы в «Рамаяне»: «Как реки без воды, как лес без травы, как скот без пастуха, - страна без Царя». Это позволяет некоторым исследователям говорить даже о «возрождении» на русской почве «арийской идеи Священной Царской власти, праведной и самодержавной» (Антоненко С. Русь арийская? // Родина. М. 1997. № 8. С. 79). В действительности, эта идея (общеиндоевропейская, в т.ч. и ираноарийская) никогда не умирала ни на славянской, ни на иной почве, воплощаясь неожиданно лишь для тех, кто оторвался или вышел из этого мiра. - С.Ф.

[136] В "Полтаве" [А.С. Пушкина] о Петре I сказано: "Он весь как Божия гроза". Это значит, что Петр сражается за правое дело, что Он непобедим, что противостоять Ему безполезно.

[137] Панченко А.М., Успенский Б.А. Иван Грозный и Петр Великий: концепции первого Монарха. С. 70-72.

[138] Герцен А.И. Собр. соч. в 30 томах. Т. IX. С. 164.

[139] Панченко А.М., Успенский Б.А. Иван Грозный и Петр Великий: концепции первого Монарха. С. 73-74.

[140] Ежегодная Богословская конференция Православного Свято-Тихоновского Богословского института. Материалы 1992-1996 гг. М. 1996. С. 296.

[141] Архим. Леонид (Кавелин). Описание славянских рукописей Библиотеки Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Ч. 2. С. 54, 60, 66, 72, 106.

[142] Шторм Г.П. Потаённый Радищев. Вторая жизнь «Путешествия из Петербурга в Москву». Изд. 2-е, испр. и доп. М. 1968. С. 110, 112.

[143] Лихачев Д.С. Канон и Молитва Ангелу Грозному воеводе Парфения Уродивого (Ивана Грозного) // Рукописное наследие древней Руси. По материалам Пушкинского Дома. Л. 1972. С. 10-27.

[144] Лихачев Д.С. Исследования по древнерусской литературе. Отв. редактор О. В. Творогов. Л. «Наука». 1986. С. 365.

[145] Там же. С. 366.

[146] Там же. С. 366-367.

[147] Послания Ивана Грозного. М.-Л. 1951. С. 171. Лихачев Д. С. Исследования по древнерусской литературе. С. 368-369.

 

ДУХОВНАЯ

Царя и Великаго Князя

Иоанна Васильевича,

Самодержца Всероссийскаго

(1572)

Печатается по: Духовные и договорные грамоты Великих и удельных князей XIV-XVI вв. Подг. к печати Л. В. Черепнин. М.-Л. 1950. С. 426-433, 444. По списку н. XIX в. (водяной знак 1805 г.). Российский Гос. архив древних актов. Портфели Малиновского. № 3-б. Дело № 79.

Поправки явно испорченных мест даны в квадратных скобках.

Обоснование датировки см. в ст.: Веселовский С.Б. Духовное завещание Ивана Грозного // Известия Академии Наук СССР. Серия истор. и философ. М. 1947. № 6. С. 508. Уточнения и литературу в связи с проблемой Духовной грамоты Царя см. в кн.: Фроянов И.Я. Драма Русской Истории. На путях к Опричнине. М. 2007. С. 848-849.

 

[148] Тексты предначинательных молитв и ирмосы канона для удобства его использования даны в послениконовской редакции.

 

[149] Растай (вар.).

[150] Смыслена в мудрости или смыслена в смерти (вар.).

[151] Смертоносное или мое (вар.).

[152] Ср. Великий покаянный канон преп. Андрея Критского.

[153] Примечание переписчика: Зде изгнание не значит лишение Престола, но ненависть на него, в последней же Духовной, учиненной в 7090 [1582] году, яснее о сем говорит и мстить запрещает.

[154] Примечание переписчика: Скитание свое имянует, что изволил от страха бунтов жить в городе Старице, а более в Александровой слободе.

[155] Примечание переписчика: Зде еще страх свой о лишении Престола изъявляет.

[156] Примечание переписчика: Зде упоминает он трех жон умерших, а именно: Анастасия Романовых, Мария Черкаских, Марфа Сабакиных, да живая Анна, по ней была Марфа Нагих, итого 5. А Курпский в «Истории» показует: прежде сея Анны бысть 5 жен. [Переписчик тут также тенденциозен. Здесь важно свидетельство Самого Царя в Его Духовной грамоте. Подробнее об этом см. в публикуемом в этой кн. нашем очерке «Гробокопатели в Кремле», в главе «Почти "святая"... отравительница». - С.Ф.]

[157] До сих пор «скатерть» в Завещании никак не комментировалась исследователями. По всей вероятности, этот загадочный предмет, имевший, безусловно, высокое символическое значение, был каким-то образом связан с имевшими немалую духовную ценность дарами, привезенными из Святой Земли каликами перехожими. В подтверждение сказанного приведем два отрывка из Русских летописей: «В лето 6671 [1163]. Поставиша Иоанна архиепископом Новугороду. При сем ходиша во Иерусалим калицы и при князе рустем Ростиславе [† 1168]. Се ходиша и Великаго Новагорода от Святой Софеи 40 муж калици ко граду Иерусалиму ко Гробу Господню. И Гроб Господень целоваша и ради быша. И поидоша, вземше благословение у Патриарха и святые мощи. И приидоша в Великий Новгород к Святей Софеи. И даша святыя мощи в церковь владыки Иоану святым церквам на священие, а собору Святые Софеи даша копкарь, во веки им кормление, а собе во веки славы укупиша. И святый владыка Иван и весь собор священнический благословиша их всех 40 мужь. И поидоша по градам с великою радостию, славящи Бога. Приидоша в Русу к Святому Борису и Глебу; аже седит собор, ины даша им святые мощи; а у Святого Бориса и Глеба стоят 6 муж притворян и ины даша им скатерть во веки им кормление. И благословишася у собора вси 40 муж и поидоша по градом. И приидоша во град Торжок к Святому Спасу; аже седит собор, святого Спаса священники; они же даша им святые мощи святым церквам на освящение; аже стоят у Святого Спаса 12 муж притворян, ины даша им чашу свою во веки им кормление» (Айналов Д.В. Некоторые данные русских летописей о Палестине. СПб. 1906. С. 14. Выделено мною. - С.Ф.).

В др. отрывке о судьбе чаши сообщается: «В лето 6837 [1329]. Ходи Князь Великии Иван Данилович в Великий Новгород на мiру. И постояше в Торжку, и приидоша к нему Святого Спаса притворяне с чашею сию 12 муж на пир. И воскликнуша 12 мужь, Святого Спаса притворяне: "Бог дай многа лета Великому Князю Ивану Даниловичю всея Руси. Напой, накорми нищих своих". И Князь Великии вопросил бояр и старых мужь новоторжцев: "Что се пришли за мужи ко мне?" И сказаша ему мужи новоторжци: "То, господине, мужи Святого Спаса притворяне; а ту чашу даша им 40 мужь калици, из Ерусалима пришедше". И Князь Велики, пришедше, посмотрев у них в чашу, а постави ея на темя свое и рече им: "Что, брате, возмете у мене в сию чашю вклада?" И тако рекоша ему притворяне: "Чим, господине, нас пожалуешь, то возьмем". И Князь Велики даше им гривну новую вклада. "А ходите ко мне во всякую неделю и емлите у мене две чаши пива, а третюю меду. Так же ходите к наместником моим, и к посадником, и по браком, а емлите собе по три чаши пива. А кто сию чашу избесчинит, ин даст гривну золота да 6 берковсков меду Князю и Владыки. А кто на вас подерет вотолу, ин даст три крошни нитей, а цена им полтора рубля"» (Там же. С. 16).

«В [...] "хождениях" и былинных сказах, - комментирует этот эпизод академик Б.А. Рыбаков, - есть деталь, связанная с таинством Причащения, к которому кающиеся допускаются после исповеди. Это какая-то чаша или чара ("копкарь", 'пахирь' - потир, 'чарочка"), связанная с русскими каликами перехожими. В отрывке новоторжской летописи под 1329 г. говорится о том, что 40 калик новгородских по возвращении из Иерусалима передали Спасскому собору в Торжке чашу. В 1329 г. Иван Калита, находясь в Торжке, выкупил "копкарь" у соборных "притворян" - нищих. А в 1349 г. паломник Стефан Новгородец записал в Константинополе рассказ о том, что когда-то в Софийском соборе был случайно обнаружен сосуд "пахирь" (потир), который русские калики признали своим, и, несмотря на возражение греков, доказали это. Сквозь путаницу летописных, фольклорных и легендарных сведений выясняется лишь одно: какой-то ценный сосуд (потир для причастия) был привезен русскими паломниками из Константинополя и достался в конце концов Ивану Калите, возможно в 1329 г., когда в Новгороде был и сам Иван Данилович и митрополит Феогност. Торжок в летописи не упомянут, но он лежал на пути из Москвы в Новгород» (Рыбаков Б.А. Стригольники. М. «Наука». 1993. С. 36-37). Речь, как и во втором летописном отрывке, идет о чаше. Дальнейший же путь «скатерти» пока не ясен, впрочем, как и подлинная суть всех высоких ценностей, о которых идет речь.

(В связи со словом «копкарь» доктор филологических наук Н.А. Ганина обратила наше внимание на одно из значений слова комкать в этимологическом словаре М. Фасмера:   причащаться. Древнерусское комкать; церковнославянское и старославянское комъкати; болгарское комкам се. Через язык Церкви из латинскогоcommunicare 'причащать'. См.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Изд. 2-е. Т. II. М. 1986. С. 303.)

Нескольких слов заслуживают и сами калики перехожие. «Былинные калики.., - пишет исследователь русских духовных стихов В.И. Калугин, - прошают милостыню. Но при этом всюду подчеркивается, что ни в силе, ни в удали они не уступают богатырям, а зачастую и превосходят их. Это калики исцеляют и наделяют силой Илью Муромца; сокрутившись каликой, проникает Илья Муромец неузнанным в Царь-от-град; с каликой меняется одеждой и Алеша Попович, выходя на бой с Тугариным; каликами справляются Илья Муромец и Добрыня Никитич, спасая Михайло Потыка. Да и сами калики предстают в русском эпосе далеко не второстепенными персонажами. Это калики перехожие-переброжие, всегда находящиеся в пути, предупреждают богатырей о приближении врага, об опасности; они - традиционные вестники. Есть среди былинных героев Калика-богатырь, побивающий силушку, которой сметы нет, и не где-нибудь, а на тых полях да на Куликовых. Не менее значителен образ другого былинного калики - сильного могучого Иванищо, с которым не решается вступать в единоборство даже Илья Муромец. Каликами создан и каликам посвящен такой выдающийся памятник народной словесности, как былина "Сорок калик со каликою", выдвинувшая в ряд эпических героев своего богатыря - каличьего атамана Касьяна» (Былины. М. «Современник». 1986. С. 11).

«Но, воможно, - замечает Н.А. Ганина, - что "скатерть" - искаженное "скипетр", "а по немецки центурь". "Скипетр" по-немецки - Zepter; загадочное немецкое "центурь" вполне может быть неточным прочтением исходного "цептурь" (- Zepter)».

[158] Примечание переписчика: Скатерть что значит неизвестно, а видно, что между регалиями полагалась.

[159] Далее идет, опущенное нами, перечисление владений, определенное Царем Его сыновьям и Своим ближайшим родственникам.

[160] Как писал один из исследователей, «опричнина, - это важнейшее мероприятие Грозного, вызывавшее столько споров и недоумений среди современников и потомков, - не находит истолкования в дошедших до нас сочинениях ее руководителя. Историки, правда, усматривают намек на подготовку этого мероприятия в том месте первого послания, где Царь многозначительно замечает Курбскому, считавшему своих сторонников "сильными во Израиле" и "чадами Авраама': "Может Господь и из камней воздвигнуть [создать] чад Аврааму". Этой, по выражению Ключевского, 'исторической угрозой", Царь в первом послании Курбскому и ограничился, может быть, потому, что послание было написано за несколько месяцев до учреждения "особого Двора", и конкретные формы нового учреждения еще не определились. Когда же опричнина стала совершившимся фактом, "крестопреступники" за рубежом сумели развернуть вокруг этого "разделения людей единого христианского народу и единые веры" такую пропаганду, что Грозный предпочел не вдаваться в разъяснение сущности этого учреждения, а просто объявил, что у него "опричнины и земского нет". Именно такой ответ по вопросу об опричнине был продиктован Царем одному из четырех бояр, получивших в 1567 г. тайные послания от Сигизмунда II Августа и гетмана Григория Ходкевича с соболезнованием по поводу "неразсудительного жестосердия" Московского Государя. Последующие (прямые и косвенные) упоминания опричнины в сочинениях Грозного относятся к тому времени, когда в истории этого учреждения наступил глубокий перелом. [...] В 1572 г. термин "опричнина" исчезает из официалных документов (разрядных записей), - значит ли это, что опричнина была отменена или что было только изменено ее название? Современники-иностранцы прямо говорят, что в 1572 г. "пришел опричнине конец" [Г. Штаден], но в русских источниках мы не находим таких прямых и определенных известий. Наиболее загадочно в этом отношении... завещание, написанное летом 1572 г.; в заключительной части этого завещания мы читаем: "А что есьми учинил опришнину, и то на воле детей моих Ивана и Федора, как им прибыльнее и чинят, а образец им учинен готов". "Учинил опришнину" - так можно сказать и о существующем учреждении и об отмененном (и об отменяемом). [...] Осенью 1575 г. Иван IV совершил поступок, который поразил современников едва ли менее, чем введение опричнины в 1564 г.: он передал свой титул "Великого Князя всея Руси" служилому татарскому хану Симеону Бекбулатовичу, а Cам, как рассказывает летопись XVII в., "назвался Иваном Московским и вышел из града и живяше на Петровке и весь свой чин Царский отдаде ему, Симеону, а Царь Иван Васильевич ездил просто, что боярин, в оглоблях, человек; и как приедет к царю Симеону, и ссажался с царева места далече, з бояры". [...] Из "челобитной Иванца Московского" (тщательно копирующей стиль подлинных челобитных) мы узнаем, что под властью "Иванца" находится какая-то особая территория, к которой он намеревается присоединить "вотчинишки" еще каких-то "людишек", находящиеся пока во владении "Великого Князя всеа Руси"; из этих вотчинишек он собирается "отсылать прочь" тех, которые ему "не надобны". Картина знакомая: "удел Иванца" с неизбежностью напоминает нам "особый Двор Государев" - опричнину. Как известно, одной из важнейших сторон опричной реформы было разрушение материальной базы родовитого боярства путем создания особой ("опричной") территории, принудительного выселения из нее старых владельцев и передачи их владений новым людям. "Удел Иванца" - это, очевидно, какая-то новая форма опричной территории. Зачем же Грозному понадобилась эта новая форма [...]? Ответ на это дают, как кажется, известия нескольких иностранцев, посетивших Русь как раз в "правление" Симеона Бекбулатовича. Один из них, посол Английской королевы Елизаветы Д. Сильвестр, удостоился личной аудиенции у "Иванца Московского" и имел с ним довольно интимный разговор. Во время этого разговора Грозный указывал Сильвестру на фиктивность Cвоего отречения, но объяснял его "опасным положением Государей", которые "подвержены переворотам (change)", "что в настоящее время и оправдалось, ибо мы передали сан нашего правительства... в руки чужеродца... Причиной (occasion) этого является преступное и злокозненное поведение наших подданных, которые ропщут и противятся нам; вместо верноподданнического повиновения они составляют заговоры против нашей особы". Сходное объяснение было, очевидно, дано и германскому послу Даниилу Принцу: в своем рассказе о путешествии в Москву в 1576 г. он писал, что Царь передал власть Симеону "по причине подлости подданных". [...] Из послания Симеону Бекбулатовичу мы знаем, что в 1575 г. Царь решил вновь провести "перебор людишек", прибегнув для этого к фиктивному разделению государства на владения "Великого Князя всея Руси" Симеона и "Иванца Московского". Нам не известны полностью ни формы этого разделения, ни весь объем мероприятий, проведенных с осени 1575 г. по осень 1576 г. (когда "Великий Князь" Симеон был сведен с Престола "всея Руси" и получил "Великое княжение Тверское"); мы не знаем также, почему Иван Грозный считал, что "маскарад" 1576 г. меньше взволнует "злокозненных подданных", чем опричнина. Ясно одно: несмотря на неудачи и разочарования 1564-1572 гг., Царь вновь вернулся к своей прежней политике, "обозрительно" (осмотрительно) "перебирая людишек" и продолжая "носить меч в месть злодеям, в похвалу же добродеям"» (Лурье Я.С. Вопросы внешней и внутренней политики в посланиях Ивана IV // Послания Ивана Грозного. М.-Л. 1951. С. 476-477, 481-484). См. также: Козлов Н. Завещание Иоанна Грозного. Б.м. и г.; его же. Опричнина. Б.м. 1993.

 



скачать


Вернуться

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати