Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

Рецензии

 

«Грозный Царь Иоанн Васильевич»

Наша Эпоха

 

 

 

 

«ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ»

 

   Под таким названием на днях увидела свет и появилась в продаже в магазине при «Русском вестнике» очередная книга нашего постоянного автора историка и писателя С.В. Фомина.

Сергею Владимiровичу в редакции задали несколько вопросов.

 

- Прежде всего, хочется отметить оформление Вашей новой книги. Благодаря этому она заметна на полке в книжном магазине, ее приятно взять в руки.

- При этом, замечу, нами не было использовано ни одного случайного изображения. На лицевой стороне обложки дан портрет Государя Иоанна Васильевича. Это цветная миниатюра из рукописи XVII века. На обороте - сосуд цветного богемского стекла для елея из захоронения Грозного Царя в Архангельском соборе Московского Кремля. На форзаце приведены лицевая и оборотная стороны личной Царской печати с единорогом. На нахзаце - печати Государя и Царского наместника в Ливонии 1564 года. На них хорошо прочитывается символика этого Царствования. Наконец, на фронтисписе впервые воспроизводится житийный образ Царя Иоанна Васильевича, написанный в прошлом году и находящийся ныне в собрании одного из музеев Москвы.

- Судя по содержанию, книга эта состоит из трех частей, а также включает все известные на сегодняшний день богослужебные тексты, созданные нашим первым Царем Иоанном Васильевичем Грозным.

- Совершенно верно. По существу в основу этого первого раздела легла наша книга, вышедшая еще 1999 году, где впервые под одной обложкой были собраны все известные до сих пор сочинения Державного гимнографа - тропари, кондаки, стихиры, молитвы, канон Ангелу Грозному воеводе.

Книга (оставляя в стороне писания митрополита Иоанна Санкт-Петербургского) была издана до появления первых исследований, рассматривающих личность Царя с иной, не сплошь очернительской, точки зрения, разоблачающих при этом широко распространенную в дошедших до нас источниках и трудах историков клевету на Него, и, соответственно, до начала антицарского «ответа», к которому были привлечены представители современной высшей церковной иерархии.

Самим своим появлением она ставила вопрос: мог ли злодей и развратник, каковым силились выставить Царя Его враги, отечественные предатели и клеветники-иностранцы, а также современные ученые, - на протяжении едва ли не всей Своей жизни писать такие богослужебные тексты, которые Церковь использовала и много лет спустя после Его кончины? (Известно, на­при­мер, что тро­па­ри ка­но­на преподобному Да­нии­лу Пе­ре­яс­лав­ско­му из служ­бы 7 ап­ре­ля во­шли в со­став ме­сячных ми­ней и до­ны­не звучат во время бо­го­слу­же­ни­й Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви.)

Ответ на этот поставленный нами вопрос слишком очевиден.

У одних читателей эта небольшая книжка вызвала неостановимый поток хулы на Царственного слагателя, другим чтение канона Ангелу Грозному принесло утешение в скорбях и душевное успокоение.

Это в мире духовном, где происходит основная, решающая борьба добра и зла за Истину.

Среди специалистов (см., например труды известного современного музыковеда Н.В. Рамазановой) она оценивается, как «чрезвычайно важная работа», в которой «собраны и переизданы все атрибутированные Царю тексты», относящиеся к Его гимнографическому творчеству.

- Таким образом, этот первый раздел книги можно назвать переизданием?

- В какой-то степени да. Выявить новые молитвословия Царя Иоанна Грозного не так-то просто. Однако работа шла, что позволило внести в комментарии к этим известным уже текстам немало нового. Кроме того, тираж 1999 г. давно разошелся, и поскольку по этой книжке многие молятся (прежде всего, конечно, читают Канон Ангелу Грозному), то многие ее экземпляры изрядно истрепались.

По сравнению  с первым, в настоящем издании существенно расширены и дополнены разделы, касающиеся проблем авторства «Творений Ивана, Богомудрого Царя». Важным в этом смысле дополнением является публикуемое в приложении к книге исследование доктора филологических наук, доцента кафедры германской и кельтской филологии Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова Наталии Александровны Ганиной «Канон Ангелу Грозному Воеводе: проблемы интерпретации».

- Заметно увеличилось в объеме и Ваше предисловие к этой первой части книги «Державный гимнограф».

- Действительно, оно было существенно переработано и дополнено весьма важными фактами и наблюдениями. Вскоре после выхода в 1999 г. книги, в условиях поднятой, словно по заказу, волны безудержной критики Царя, причем критики предвзятой, не желающей ни в чем разбираться, ничего слушать, мне было важно установить (причем, на основе точных, неопровержимых фактов), кем же считал первого Русского Царя народ - подданные Его и их потомки.

В на­род­ном соз­на­нии Царь Ио­анн Ва­силь­е­вич пред­ста­ет су­ро­вым, но спра­вед­ли­вым Го­су­да­рем. Это становится ясным из дошедших до нас многочисленных исторических песен.

«Грозный Царь», «Батюшка», «Пресвитер-Царь», «Царь богатырь», «Прозритель», «содержатель Он всей Руси, сберегатель каменной Москвы», - так в песнях о Нем отзывался народ.

Место песен о Грозном Царе, среди других подобных, вполне выясняется хотя бы из того весьма значимого факта, что наш национальный гений А.С. Пушкин разбором именно их намеревался начать свое предисловие к известному сборнику народных песен П.В. Киреевского.

В.Г. Белинский, являвшийся, между прочим, апологетом Государя Иоанна Васильевича (факт ныне прочно забытый), подчеркивал, что Царский «колоссальный облик жив еще в предании и фантазии народа [...] Его колоссальная фигура [...] с головы до ног облита таким страшным величием, нестерпимым блеском такой ужасающей поэзии...» И в другой статье: «Лучшие исторические песни - об Иоанне Грозном. Тон их чисто сказочный, но образ Грозного просвечивает сквозь сказочную неопределенность со всею яркостию громовой молнии».

- Трудно поверить, что так мог писать «Неистовый Виссарион»...

- Приведу еще более удивительную цитату из того же Белинского. Вот как, например, оценивал этот известный «демократ» пресловутые «новгородские вольности» и противостояние им Московского Самодержавия: «Это была не республика, а "вольница", в ней не было свободы гражданской, а была дерзкая вольность холопей, как-то отделавшихся от своих господ, - и порабощение Новгорода Иоанном III и Иоанном Грозным было делом, которое оправдывается не только политикою, но нравственностию. От создания мира не было более безтолковой и карикатурной республики. Она возникла, как возникает дерзость раба, который видит, что его господин болен изнурительной лихорадкою и уже не в силах справиться с ним, как должно; она исчезла, как исчезает дерзость этого раба, когда его господин выздоравливает. Оба Иоанна понимали это: они не завоевывали, но усмиряли Новгород, как свою взбунтовавшуюся отчину». Именно так, по мнению Белинского, первый Русский Царь «грозою докончил идею Своего Великого Деда».

Однако современные историки, в том числе и церковные, все­го это­го по­про­сту стараются «не за­ме­чать»...

И раз уж речь зашла о Белинском, не удержусь, чтобы еще не процитировать некоторые его мысли по поводу Государя: «По натуре Своей Иоанн Грозный был великий человек», имевший «силу характера железного и силу ума высокого», «душа энергическая, глубокая, гигантская», «исполин телом и духом». «Царствование Грозного было периодом окончательного сформирования физиономии и духа старой Руси». «...Великий Царь освободил Россию от татар и соединил ее разъединенные члены». «Идея Самодержавия» в России, считал В.Г. Белинский, «обновилась в свободном величестве Иоанна Грозного».

- Вы говорили о долговечности народной памяти...

- Да эта долговечность народной памяти о Грозном Царе просто удивительна. Судите сами: фронтовики-казаки рассказывали в 1948 г. ученым участникам фольклорной экспедиции Института этнографии о том, что песня «На речке было на Камышенке» была одной из их любимейших песен на фронте. С ней они прошли от Сталинграда до Берлина.

Песню о взятии Казани (в трех вариантах) советские фольклористы записывали во время Великой Отечественной войны в Ульяновской области. Она «пелась здесь пожилыми крестьянами во время празднования годовщины Великой Октябрьской революции». Причем, различия подобных записей с дореволюционными публикациями этих песен, по свидетельству фольклористов, как правило, несущественны и не затрагивают смысла песни.

- В настоящее время многие церковные историки любят порассуждать о присвоении Русскими Монархами не принадлежащих им-де прав в Церкви. Ну, а каково было отношение Церкви в прежнее время к взглядам Грозного Царя на прерогативы Самодержца?

- Для начала напомню слова, с которыми Святитель Макарий Московский, современник, воспитатель и сотрудник Царя Иоанна Васильевича, обращался к Нему 16 января 1547 г.: «Вас бо Господь Бог в Себе место избрал на земли, и на Свой Престол вознес посади, милость и живот положи у вас».

Сегодня, когда сплошь  и рядом извращается нормальный взгляд на, казалось бы, простые вещи, стоит, пожалуй, обратить внимание на одно немаловажное обстоятельство, о котором в свое время писал известный русский духовный философ протоиерей Василий Зеньковский. Исследуя «страстное искание церковными русскими людьми священного смысла в Царской власти», выраставшее «из потребности сочетать небесное и земное, Божественное и человеческое в конкретной реальности», он писал: «...Политическая идеология в XVI и XVII веках всецело создавалась именно церковными кругами - совсем не для того, чтобы "помочь" государству, а во имя внутрицерковных мотивов, во имя искания освященности исторического бытия». При этом «теократическая тема христианства развивается в России не в смысле примата духовной власти над светской, как это случилось на Западе, а в сторону усвоения государственной власти священной миссии. Это не было движение в сторону цезарепапизма - Церковь сама шла навстречу государству, чтобы внести в него благодатную силу освящения. Точкой приложения Промысла Божия в истории является государственная власть - в этом вся "тайна" власти, ее связь с мистической сферой. [...] Власть должна принять в себя церковные задачи - и потому церковная мысль, именно она занята построением национальной идеологии. Власть позже примет эту, созданную Церковью идеологию и сделает ее своим официальным кредо, но вся эта идеология - церковна и по своему происхождению и по своему содержанию».

И потому, приходил к выводу о. Василий Зеньковский, «возвеличение Царской власти не было просто "утопией", не было, конечно, и выражением церковного "сервилизма" (церковные круги сами ведь создали идеологию о Царской власти), а было выражением мистического понимания истории».

Сейчас такое понимание истории подавляющим большинством православных утеряно. Как бы оправдываясь, о нем говорят, как об устаревшем, не соответствующем, мол, современным условиям жизни и т.д. Но разве можно считать устаревшими мысли, которые высказывали по поводу Царской власти прославленные Церковью святители, преподобные и праведники? (С достаточной полнотой их высказывания собраны нами в двухтомнике «Россия перед Вторым Пришествием».) Мы ведь находимся не в другой Церкви. Мы - с ними! Или нет...

- Большую часть объема Вашей новой книги оставляют два исследования, публиковавшиеся впервые в «Русском вестнике» и вызвавшие у читателей значительный интерес.

- Во-первых, это очерк «"Картина крови", или как Илья Репин Царевича Ивана убивал». На протяжении многих номеров он печатался в «Русском вестнике» 2007 году. В нем говорится о безосновательности, с точки зрения поддающихся проверке фактов, сюжета скандально известной картины И.Е. Репина «Иван Грозный и сын Его Иван. 16 ноября 1581 г.», рассказывается о художнике, истории сюжета и судьбе самой картины. Подробнее рассказывать о содержании этого очерка читателям «Русского вестника», многие из которых хорошо знакомы с ним по первой публикации, - дело неблагодарное. Скажу только, что работа эта для сборника была мною дополнена.

Во-вторых, это очерк «Гробокопатели в Кремле», также печатавшийся в «Русском вестнике» в 2008 г. и повествующий о раскопках Царских могил в Московском Кремле, реконструкциях антрополога профессора М.М. Герасимова и его учеников. Для сборника эта работа была также существенно дополнена.

Между прочим, в него вошла публикация «Почти "святая"... отравительница», также (правда, позднее) увидевшая свет в «Русском вестнике», повествующая о недавних попытках канонизации княгини Евфросинии Андреевны Старицкой, пресловутой тетки Царя Иоанна Васильевича. Она, как известно, долгое время была душой боярского заговора или, как изящно выражаются современные исследователи, «главной вдохновительницей династических притязаний Старицких» на Царский Престол. В борьбе за власть эта внешне набожная княгиня, происходившая из знатного рода Патрикеевых-Хованских, не остановилась даже перед отравлением Царицы Анастасии Романовны, о чем знал Государь Иоанн Грозный, за что и наложил на нее опалу. Однако постриг не остановил эту неистовую женщину... Впрочем, об этом читатели «Русского вестника» также хорошо знают.

- Таким образом, эта книга подводит итог Вашим десятилетним исследованиям, связанным с первым Русским Царем Иоанном Васильевичем. Хотелось бы пожелать Вам дальнейших удач на этом поприще, о которых, надеюсь, первыми, как это было и раньше, узнают читатели «Русского вестника».

- Благодарю. Если Бог даст, надеюсь, так и будет.

С.В. Фомин

 

***

 

«Забытый» кондак Царя Иоанна IV Грозного

 

Ioann_grozniy.jpgГимнографическое наследие Царя Иоанна Васильевича Грозного, возвращенное в современный церковно-научный оборот усилиями многих непредвзятых ученых - в первую очередь здесь надо отметить подвижнический труд С.В. Фомина - вызвало не просто неподдельный интерес самого широкого читателя, но и вошло у многих из них в повседневное молитвенное правило.

В аннотации к выпущенной более десяти лет назад ценной книжице «Царь Иоанн Васильевич Грозный. Духовные песнопения и молитвословия» (М. Изд-во «Паломник». 1999) ее составитель Сергей Фомин сообщает, что «в настоящем издании впервые под одной обложкой собраны все известные до сих пор сочинения Державного гимнографа - тропари, кондаки, стихиры, молитвы, канон Ангелу Грозному воеводе». Она положила начало целой череде переизданий.

Отвечая на вопросы интервьюера по поводу выхода в свет своей очередной книги «Грозный Царь Иоанн Васильевич», в первую часть которой и вошли гимнографические произведения с необходимыми пояснениями составителя, С.В. Фомин согласился с утверждением журналиста, что данный раздел новой книги в некоторой степени можно назвать переизданием, добавив: «Выявить новые молитвословия Царя Иоанна Грозного не так-то просто. Однако работа шла, что позволило внести в комментарии к этим известным уже текстам немало нового» («Русская линия». 21.02.2009). Таким образом, при увеличении объема вступительной статьи и комментариев корпус публикуемых гимнографических текстов оставался неизменным на протяжении десятилетия. Воспроизведен он и на интернетовских сайтах, в частности на портале «Древнерусская литература» (http://old-rus.narod.ru/index.html).

Среди духовных песнопений и молитвословий Царя Иоанна Грозного ныне прекрасно известен тропарь преподобному Никите столпнику, Переяславскому чудотворцу. Соответствующий текст с предисловием и комментариями приводится и в изданиях, составленных С.В. Фоминым.

Между тем в дореволюционной церковной печати мне довелось обнаружить заметку одного автора-священника, в которой речь идет о существовании не только тропаря, но и кондака св. Никите, атрибутируемого как принадлежащий перу Державного гимнографа. Неужели текст этого кондака не был знаком исследователям ранее, и сделано небольшое открытие в «грозноведении»?

Действительно, как утверждает автор заметки «Царь Иоанн Грозный - церковный песнописец» священник О. Страхов к концу XIX в. уже не было новостью, что Царь Иоанн Васильевич является автором, например, «Послания к св. Михаилу и Феодору, черниговским чудотворцам», составленным (перед перенесением их св. мощей в Москву) по типу церковных молитв, или стихир. Однако, по мнению автора, «менее известны два другие небольшие церковно-литургические произведения царя Иоанна Грозного - тропарь и кондак св. Никите столпнику, переяславскому чудотворцу. По крайней мере не упоминали о них ни граф М. В. Толстой, ни архим. Леонид в предисловии к изданию стихир Грозного, ни А. А. Титов в статье «Никитский монастырь», в которой не оставлено без указания отношение Грозного к монастырю св. Никиты» (Московские Церковные Ведомости. 1890. № 3. С. 43). Далее в заметке приводится текст и тропаря и кондака со ссылкой на источники: акафист св. Никите московского издания 1860 г. и книгу свящ. А. Свирелина «Описание Переславского Никитского монастыря» (М. 1879. С. 30-31),

Таким образом, выходит, что спустя век, при современной актуализации взаимосвязанных текстов, тропарь св. Никите опубликовали, а кондак «потерялся». Как такое могло случиться? Трудно утверждать однозначно. Можно сделать только осторожное предположение.

Помещая в книге «Царь Иоанн Васильевич Грозный...» текст тропаря св. Никите, ее составитель С.В. Фомин опирается на 2-е издание «Акафиста преподобному отцу нашему Никите Столпнику, Переяславскому чудотворцу», вышедшее в Москве в 1897 году, а также приводит примечание настоятеля Переяславского Никитского монастыря, предоставившего для этого издания рукописный акафист: «Сей тропарь есть творение Царя Иоанна Васильевича Грозного, особенно благоговевшего к памяти Преподобного. Тропарь сохранился на вышитой супругою Иоанна Анастасией пелене с изображением преп. Никиты, хранящейся в обители» («Царь Иоанн Васильевич Грозный...» М. 1999. С. 172). Как видим, речь идет исключительно о тропаре, кондак же вовсе не упоминается.

В предисловии и комментариях к публикации текста тропаря св. Никите составитель С.В. Фомин опирается в основном на труд священника П. Ильинского «Переславский Никитский монастырь и его подвижник, преподобный Никита Столпник» (2-е изд. Владимир, 1898). Однако исследователем нигде специально не оговаривается, что в указанном источнике тропарь и кондак вновь... неразлучны! У свящ. П. Ильинского читаем: «В усердии по благоукрашению Никитской обители соревновала Царю Ивану Васильевичу и благочестивая супруга его, Анастасия Романовна. Ею прислан был в монастырь великолепный образ Преподобного Никиты столпника, вышитый золотом, серебром и шёлком по красному атласу. Вверху этого образа вышита надпись: «Преподобный Никита, Переславский чудотворец», а вокруг шитьём же изображены - тропарь и кондак Преподобному, по преданию, составленные самим Царём Иваном Васильевичем» (Ильинский П., свящ. Переславский Никитский монастырь и его подвижник, преподобный Никита Столпник. 2-е изд. Владимир, 1898. С. 15-16). Однако самих текстов ни тропаря, ни кондака священник-автор не приводит. Текст лишь тропаря, как выше сказано, встречается в издании акафиста св. Никите, опубликованном в 1897 году в Москве. Смеем предположить, что более десяти лет назад текста кондака просто не было в распоряжении ученого. И он поступил вполне здраво и благоразумно, не заостряя внимания на его существовании в принципе и публикуя отдельно обнаруженный им текст тропаря.

Восполним образовавшийся пробел и дадим текст кондака Царя Иоанна Грозного глубоко чтимому им Переяславскому чудотворцу Никите Столпнику по двум источникам: Свирелин, А., свящ. Описание Переславского Никитского монастыря в прежнее и нынешнее время. М. 1878. С. 31; О. Страхов, свящ. Царь Иоанн Грозный - церковный песнописец. Московские Церковные Ведомости. 1890. № 3. С. 44.

Во глас 8-ый:

Xpистa ради от своих ти нуждную смерть претерпел еси: приходящих же с верою от честнаго ти гроба подаеши цельбы, о Никито Преподобне, молитвениче о душах наших.

Священник О. Страхов, приводя эти строки, поясняет: «Он (кондак - А.Х.) и в настоящее время употребляется при богослужении (тропарь же не поется)».

В целом же поводом для его заметки в «Московских Церковных Ведомостях» послужило одно знаменательное событие конца XIX века: на юбилейном торжестве Московского Археологического Общества синодальным (!) хором была пропета стихира святому митрополиту Петру - творение царя Ивана Васильевича Грозного. И она весьма многих заинтересовала. Стремясь удовлетворить возросшее общественное внимание к гимнографическому творчеству Царя Иоанна Грозного, автор и берется за перо. «Итак, - полагает он, - Грозный является пред нами, как церковный песнописец, как подражатель византийским порфироносным песнописцам Леону (Льву) Премудрому, Константину Порфирогениту, Феодору Ласкарису». Ставя в один высокий ряд этих державных гимнографов, автор через столетие говорит нам, что ни один стих, ни один кондак, ни один распев из византийского и русского уроков не должны быть забыты.

Андрей Хвалин

24 марта 2010 г.



 

назад вперед

Вернуться к списку материалов »

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати