Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

Модест Петрович Мусоргский "Хованщина"

 

 

 

 

 

«ХОВАНЩИНА»

«История - моя ночная подруга...»

Модест Мусоргский

 

    Из воспоминаний Марка Рейзена («Досифея»), выступавшего в 1928 г. в Екатеринбурге-Свердловске: «Накануне третьего спектакля, все билеты на который были проданы, мне вдруг сообщили, что «Хованщину» отменили и спектакль будет заменен другим. В дирекции театра мне сообщили, что среди городских и окрестных жителей, оказывается, много староверов. И вот, спектакль, в котором воссоздается одна из страниц истории раскола и одна из центральных фигур которого глава раскольников,  для них был источником не только музыкальных эмоций... Слух о «Хованщине» быстро распространился, и на следующий день толпы бородачей потянулись к кассам театра...» Обративший внимание на этот эпизод музыкант А. Майкапар заключает: «Да и в наше время каждая постановка «Хованщины» в России превращается в акт не только художественный, но и в определенной мере политический»[1].

Так, а еще и иное: «Рассвет на Москве-реке»  не прозвучал в Екатеринбурге 1928 г.    

------

      В 1990-е годы «Хованщину» собирался ставить Владимiр Карпец. Мне об этом довелось услышать от него самого в октябре 1993 г. после известных событий - сейчас предельно потускневших, а тогда переживаемых непосредственно. В. И. Карпец, поэт и романтик, сказал тогда: «Если бы мы поставили «Хованщину»,  «октябрьских событий» не было бы». Он хотел ставить всё в московских подземных ходах, со свечами, справедливо видя в «Хованщине» если не действо, то мощные потенции действа.

      Нереально, но великолепно.

      То, что он говорил, я хорошо запомнила: «Батя, батя, выйди к нам...» - это выкликание лже-царя...», «А Марфа - и никакая она не красавица, не «окаянная раскольница», но сама Смерть - уводит князя Андрея со свечой в подземелье...» (Эти его реплики вошли в беседу об «октябрьских событиях», напечатанную в газете «Путь», но я привожу всё по памяти, так как газеты уже не найти). В той «Хованщине» пела бы Лина Мкртчян - вселенский голос, замкнутый в пределы земного контральто.

      Теперь я понимаю, что мысль о действенности действа у Карпеца была от Е.Л. Шифферса - точнее сказать, в традиции Шифферса.

      Теперь понимаю также, что «постановки в подземных ходах» как апотропеического или заклинательного действа не требовалось: в октябре 1993 г. в Москве разыгралась (настала) сама «Хованщина».     

      «Мечтанья брось! А что сказал Царь Петр?..»

       Ненавистные всем петровцы, парадоксальным образом усмиряющие бушующую стихию. Парадоксальным, потому что никто из действующих лиц не сознает себя стихией (и, прямо говоря, вообще не сознает себя, но об этом потом). По мнению каждого, он-то и спасает Русь. Досифей молится, но Бог слышит чьи-то иные молитвы - те, которые «на сцене» не звучат...

------

      Модест Петрович Мусоргский - великий композитор, по дару и жертвенности сравнимый лишь с Бетховеном. Мусоргский был безсребренником, ничего не хотел для себя. Дворянин, потомок князей Смоленских, офицер Преображенского полка. Свободно читал и изъяснялся на французском и немецком языках, знал латынь  и греческий. Был безупречно воспитанным человеком. Любил женщину, которая рано умерла. Пил (тоже по-своему: не буянил, а замолкал и удалялся от людей). Исполнял для друзей на фортепиано импровизации, поражавшие всех, но никем не записанные.

      Произведения Мусоргского оказали громадное влияние на все последующие поколения композиторов. Особая мелодика, которая рассматривалась композитором как выразительное расширение человеческой речи (в его операх точнейшим образом переданы интонации живой русской речи), и новаторская гармония, предвосхитившая многие черты музыки XX века, сыграли важную роль в формировании стиля К. Дебюсси и М. Равеля (по их собственному признанию). Драматургия музыкально-театральных сочинений Мусоргского сильно повлияла на творчество Игоря Стравинского, Дмитрия Шостаковича, Альбана Берга, Оливье Мессиана и многих других комопозиторов XX века.

------

      «Хованщина» услышана Мусоргским в 1870 году. Между прочим, в году рождения будущего главного большевика. «Большой идет!» - главная весть действа.

      Конечно же, это - «Песни и пляски смерти», и это - видение. Сюжет, фигуры - дело внешнее. Пример (в музыке умещающийся в три минуты). Посреди сумятицы с сюжетной «Эммой» возникает что-то необъяснимое, невероятное: «К обители чудесной // мчатся усопших души... (поверх всего - Марфа, которая здесь и впрямь Смерть)  - Слава лебедю, слава белому... (народ, исступленно) - Большой идет! (она же)».

      Но, вопреки В. И. Карпецу, Марфа  не столько Смерть (всё то - за ней), сколько Судьба.  Недаром ключевое слово всего текста: «Судьбы решенье...» Злая судьба? Нет - только упоенная собой... А если настаивать на том, что она - смерть, то вспоминается здесь гумилевское: «Губы смерти нежны, и бело // Молодое лицо ее...»  Этот голос - любовь, ставшая смертью. Роковая порча, искажение великого замысла: то же и о Москве в «Хованщине».

      Марфа - русская валькирия[2].

      Amor fati. Вся «Хованщина» - amor fati, и образ Марфы - воплощение.

      Написав это, я нахожу в письмах Мусоргского многократно повторенное: «Марфа отпевает» (курсив М.М.[3]) и -  «любовное отпевание». 

      Глубочайшие низы - именно что подземные ходы, вечно всех влекущие. Сравнить лейтмотив низа, воды, болота в тексте: гаданье на воде, «Исходила младешенька все луга и болота - все луга и болота, все сенные покосы...», «Утопить на болоте...»

      «Я купаюсь в водах «Хованщины», заря занимается, начинают видеться предметы, подчас их очертания...» (из письма Мусоргского В.В. Стасову от 6 августа 1873 г.[4]).

     Видение - но не активное, а «среднего залога»: «видится», «чудится»... Средний залог стихии.

      Стасову это - основное в «Хованщине» - не нравилось: «Слишком огромное преобладание хоров... слишком малая деятельность отдельных личностей, характеров... действия и интереса никакого...» (письмо Мусоргскому от 18 мая 1876 г.), «Всего у Вас до сих пор было вдоволь в опере/.../ - одного только не было: элемента политического, активного, предпринимающего что-то, идущего к какой-то цели...» (курсив Стасова; письмо от 16 августа 1876 г.). Видимо, не только оперной картонажной фабрики недоставало - но и духа революции...

      А тем временем «к какой-то цели» уже шли другие: шло другое.

------

     Странным образом сама «Хованщина» - не болотная и не затягивающая. Одолевающая - да, но не одурманивающая.

     Активное, но по-своему - не как силовая линия, но как неподвижно кружащаяся воронка водоворота.

     И есть в начале безценные пять минут, в которые вместилось всё.

     Всё вышнее, светлое, царское - здесь. «Золотое сердце России // Мерно бьется в груди моей...» 

      А дальше - дольнее.

     «... где всяк лезет в цари и волостители...»

      Все «действующие лица» равны друг другу, равнородны и равно-природны. Раньше мы  как-то не задумывалась, почему это князь Иван Хованский (первый из Рюриковичей по родословным книгам!) приветствует Марфу как знакомую...  Тогда как, согласно мысли автора, она - боярыня Сицкая, Досифей же в мiру - князь Мышецкий, и всё это, по слову самого Мусоргского - «как знатные роды убегали в народ» (из письма Стасову от 6 сентября 1873 г.)

      Но это - не инвектива «народничеству», не упрек и не предупреждение. «Видится» - и только. Именно что «поэзия должна быть глуповата» - и ни с кого ничего не спросишь.       И, разумеется, «логики характеров» никакой - от начала до конца иные голоса за этими масками (именами). Пустая (лишняя) маска - «Эмма»: дань сюжету (кстати, отсюда видно, что это - не «историческая драма»). Потому единственное слабое (сочиненное) в «Хованщине» - ария (именно!) боярина Шакловитого о судьбах Руси. То, где явно сказывается авторское резонерство («Русь-страдалица...») - весьма запоздалое, ибо, судя по письмам, первой приходит Марфа, чтобы отпеть князя Хованского и всех. - «Пронизывает сцену криком: «Смерть идет!»

      И к этому - самоотпевание народа.

      ...Видение, но не во всем, а как крайняя точка поэтического видения. То, где художественная ткань сквозит и рвется. «Большой идет», народ о себе: «Богоотступники» - что это и откуда?

      То, где музыка сгорает.

      «Хованщине» и нужно быть незавершенной - недописанной, недозаписанной (в замысле уже было всё), чтобы не быть только «оперой»...

 

_______________________________

[1] Г. Саймон. Сто великих опер и их сюжеты; А. Майкапар. Шедевры русской оперы. М., 1998. С. 799.

[2] Опера Вагнера «Валькирия» была впервые поставлена 26 июня 1870 г.

[3] Для Мусоргского Марфа - не «смерть», а сила. Лучшее, полнейшее воплощение стихии.

[4] Все письма цит. по изд.: Мусоргский М.П. Письма. М., 1981.

 

_______________________________

 


 

ИЛЛЮСТРАЦИИ


Количество материалов: 10.

Подробнее »

МОДЕСТ ПЕТРОВИЧ МУСОРГСКИЙ. ОПЕРА "ХОВАНЩИНА"


Количество материалов: 28.

Подробнее »

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати